– Кто-то раздраконил атомными бомбами всю Аравию вместе с нефтью.
– Чёрт! Я же серьезно спрашиваю.
– А он серьезно отвечает, – сказал Улкерт. – На счет всей это, как пишут в романах, гипербола, но юго-восточный ломоть Аравии уделали чисто как в Апокалипсисе.
– Вы что, сговорились? – Подозрительно спросил Инсвик.
– На экран посмотри, – посоветовала Фрэн.
Минуту он смотрел на экран, успев параллельно закурить сигарету, а затем хлопнул ладонью по столу и объявил:
– Я биржевой гений! Я позавчера продал нефтегазовые акции, а купил оружейные и компьютерные. У меня было озарение! А иначе бы сгорела моя дюжина килобаксов.
– А по-моему, биржа – это то же самое казино, – произнес Улкерт. – Как не играй, а в финале уйдешь с пустыми карманами. Там все подстроено. И Аравия подстроена.
– Что ты сказал? – Фрэн удивленно повернулась к нему.
– То и сказал. А ты что, поверила в зверский «Фронт Карла Мартелла»?
– Допустим, не поверила. Но это ещё не доказательство подстроенности.
– Хочешь доказательство? – Спросил он. – Тогда вспомни наш приказ. Раздел про дополнительные обстоятельства. Пункт 3. Перед вторжением у про-исламского Африканского Единства будут внезапные проблемы в глубоком тылу, вплоть до импотенции. Теперь следи за мыслью. Откуда эти про-исламские бабуины получали баксы? Правильно, оттуда. Что теперь там? Правильно, там жопа! И гренландское адмиралтейство знало про эту жопу заранее. Что, где и когда. Я же говорю: в этом долбанном мире все подстроено и поделено.
В релакс-рубку влетел штаб-сержант Гэго в белых спортивных трусиках и майке с эмблемой баскетбольного клуба «White Walrus». На его шоколадной коже блестели россыпи бисеринок пота.
– Фрау лейтенант, разрешите доложить!
– Давай, – сказала Фрэн Лаудер.
– Ты приказала: доложить про роботы в ста минутах от точки. Они прошли, да!
– Это хорошая новость, Гэго! – Фрэн энергично кивнула. – Возвращайся на пункт управления сетью вооружений. Я подойду через пять минут.
– Да, фрау лейт. Удачный день, точно?
– В каком смысле? – Спросила она.
– Наши так врезали муслимам! Ух! – Пояснил штаб-сержант.
– Которые наши? – Поинтересовался Рейсвил.
– Вообще наши, фрау лейт. И никто ничего не докажет, нет! Можно идти?
– Да, штаб-сержант. Идите.
Негр в баскетбольной майке выскользнул за дверь. Рейсвил покрутил указательным пальцем кончик носа, что было у него признаком крайней задумчивости.
– Наши врезали… Хотел бы я знать, что знает этот парень.
– Я думаю, он знает не больше, чем ты, – сказал Улкерт. – Но он трансэкваториал, а трансэкваториалы не любят мусульман, особенно – арабских ортодоксов.
– Джон, ты видел в Гренландии хоть одного тряпкоголового? – Добавил Инсвик.
Рейсвил отрицательно покачал головой.
– Ни одного не видел. Наверное, для них там слишком холодно.
– А для негров-трансэкваториалов не холодно? – Иронично спросил Улкерт и, не дожидаясь ответа, пояснил: – Южане-куклукскановцы прошлого века это просто церковный хор по сравнению с трансэкваториалами.
– Сравнение какое-то несимпатичное, – заметила Фрэн, поднимаясь из-за стола.
– Просто первое, что пришло в голову, – пояснил он.
– Вот-вот, – сказала она. – Именно это первое и приходит в голову. Знаете, парни, наверное, это сейчас звучит старомодно, но мне очень не нравится, когда людей преследуют за их расу или за их религию. Даже за несимпатичную религию.
– На счет расы понятно, – Инсвик кивнул. – А на счет религии это ещё вопрос.
– Какой вопрос? – Аозмутилась она. – Кому какое дело, во что человек верит?
– Такое, – ответил он. – Ставлю десять баксов против корки хлеба: тебя ни капли не напряжет, если твой сосед негр или китаец, но если это тряпкоголовый ортодокс, у которого жена ходит в черном мешке, то тебя это напряжет и ещё как! Не из-за его арабского бога, а из-за того, что он – постоянный источник проблем. Он грозится подпалить мясную лавку из-за свинины, киоск – из-за девчонок на обложке, сервер кабельного TV – из-за мультика про поросенка Пигги, а школу – из-за того, что там девочки учатся вместе с мальчиками. И что с ним делать, а?
Фрэн сжала и разжала кулаки. В её голове в очередной раз шла борьба между теми принципами равенства, в которые она верила, и той логикой, которая была в словах лейтенанта Дэмина Инсвика.
– Только не надо бить меня в челюсть, – сказал он. – Это не аргумент.
– Я и не собиралась. Просто меня бесят некоторые вопросы. Ладно, мне пора идти встречать наших летучих зомби-черепашек… Кстати, о вопросах и аргументах. Ты крупный биржевой эксперт. Попробуй проверь заявление Берта, что все с Аравией подстроено и все заранее поделено.
– Это как? – Спросил Бертон Улкерт.
– Элементарно, – сказала она. – Кто знал заранее, тот играл на сильное понижение соответствующих бумаг, и это наверняка заметно по какой-нибудь статистике.
– Черт! – Инсвик ударил кулаком по ладони. – У тебя здорово варит котелок!
– Ничего такого, – ответила Фрэн. – Но я читала о скандале в 2001. Кто-то играл на понижение каких-то акций, зная о будущем теракте против WTC в Нью-Йорке.
