Местный воевода лично встретил переселенцев на пристани, окружённый свитой из воинов и советников. Его речь была краткой, но тёплой: он обещал защиту, землю и свободу от прежних тягот. Ратари, уставшие от долгого пути, слушали его с надеждой, хотя в глазах многих читалась тревога. Женщины, держа за руки детей, оглядывали новые земли, а старики, опираясь на посохи, шептали молитвы.
Однако в крепость их не повезли. В порту весь скарб перегрузили на подводы, направившиеся в посад, именуемый местными, как и крепость, Жерло. Там их поселили в длинных кирпичных четырехэтажных домах, которые звались общежитиями.
Пока жены и дети приходили в себя после долгого пути и проходили банные процедуры, мужчин собрали в просторном зале. Им предложили выбор: служить в княжеском войске, вести собственное хозяйство или работать в княжеских угодьях. Последним обещали не только подённую плату, но и годовые выплаты по итогам труда. Домослав, не прельщённый воинской славой и не доверявший княжеской милости, выбрал привычное дело — растить хлеб и овощи. Таких, как он, оказалось большинство. Те, кто избрал ратный труд или работу в княжеских хозяйствах, покинули общежития в тот же день: первые получили дома в посаде, вторые отправились на новые места. Остальным же рассказывали о местных землях, сроках посадки, уходе за урожаем и капризах погоды.
Наконец, их караван двинулся к новому месту жительства — не в старые поселения, а в отстроенные с нуля деревни, обнесённые высоким тыном, в дне пути от крепости.
По дороге Доброслав размышлял о будущем, им объяснили, что кроме налогов, которые с них будут взимать осенью или деньгами, или продуктами, в течении двадцати лет надо будет еще выплатить суду за дом и семена, предоставляемые князем. Назвали это мудрёным словом кредит. Правда, приехавшие до них соплеменники уверяли, что с такой землёй сделать это возможно года за три. Но все равно в месте, куда они ехали, жизнь могла быть непредсказуемой. Соседние земли могли оказаться не так хороши, как ожидалось, а погода — жестокой.
Дорога пролегала через поля, вдоль неё тянулись луга и рощи, которые вызывали повышенное внимание у сопровождавшего их разъезда. Природа выглядела богато и давала надежду на богатые урожаи.
За такими размышлениями по широкой дороге они без сложностей добрались до своего нового дома. Дорога привела к месту, называемому местными усадьба, которая состояла из острога, где базировалась сотня солдат, а вокруг острога вольготно раскинулись слобода ремесленников. От усадьбы в четыре разные стороны расходились дороги, ведущие к новым деревням, получившим ностальгические названия: Ретра, Редигаста, Доши и Гавела.
Здесь караван разделился на четыре потока, которые продолжили свой путь. Ещё час пути и перед ними отрылся вид на аккуратную деревню, построенную на взгорке и обнесённую пусть не очень высоким, но капитальным частоколом. Дома занимали согласно проведённой ранее лотереи. Но диковины дома и прилегающего участка Домослава сейчас не так интересовали, как то, какую землю им выделили.
Существовало подспудное чувство страха, что дали им бросовые земли, поэтому вместе с остальными мужиками, взяв старшего сына, которому стукнула уже двенадцатая весна, они отправились в выделенным полям. Земля, которую им выделили, превзошла его ожидания, и это вселяло надежду. Поля были уже распаханы и стояли под паром. Растерев руками жирную землю, понюхав и даже попробовав на язык, он остался доволен.
Домослав уже представлял, как сажает озимые, как всходит первый зеленый росток — это было святое для него. Он вспомнил обычаи предков, о той умиротворённой простой жизни, когда каждый знал своё место, и труд приносил радость. Сопровождающий их воин что-то говорил, но Домослав, занятый осмотром выделенных земель, едва ли слушал. Время посадки озимых приближалось, и ему нужно было ещё очень многое сделать.
Жена домом тоже осталась довольна, тут было предусмотрено если не все, то многое: и теплый хлев для скотины, и птичник, и огород с сараем, и сад. Да и сам дом, построенный из кирпича, больше походил на дом зажиточного купца, а не на простой крестьянский пятистенок, отопление в доме проводилось за счет камина и системы воздушного отопления. Придумано хитро и удобно, да и климат здесь, по уверениям местных, намного мягче, чем на берегах Эльбы.
Смешанные чувства наполнили его сердце: страх перед неизвестностью, но также и надежда на новое начало. Впереди была работа, забота о семье и мир, который нужно было строить заново.
Сечень 1188 года
Херсонес
Ингвард Суровый
Ветеран варяжской стражи Ингвард, знавший и трудные бои, и радость побед, сидел в зимнем саду княжеского замка, оставшись наедине со своими горькими размышлениями. Его жизнь, когда-то наполненная захватывающими приключениями и непередаваемыми ощущениями от битв, сейчас сжалась до серых будней. Тоска грызла его душу, подобно ворону, клюющему падаль.
