3. Куриал – владельца крупных земельных наделов. Наследственный, наследуется с землёй. Минимальный размер которого составлял триста модиев (примерно 25 гектаров)
Дарован серебряный двуглавый орел, с глазами из огненного опала и буквами «Kur» на щите – знак отличия, который надлежало носить на левой груди, являя его величие на официальных приемах.
Княжеский дворец, именуемый местными почему-то теремом, поразил даже многое повидавшего ребе. Он словно возник из призрачных воспоминаний о Руси, хотя и не походил ни на одно из виденных им строений. Сложенный из терракотового кирпича, дворец возвышался над округой, подобно древнему стражу, высеченному из багрового камня самой историей. Фасад, обращенный к Центральной площади детинца, венчали две башни-параллелепипеда, словно стражи у врат. Парадный вход выделялся массивным, богато украшенным крыльцом, а по бокам его фланкировали башенки поменьше. Узкие, стрельчатые окна походили на прищуренные очи, взирающие сквозь века на бренный мир. Темные проемы резко контрастировали с пламенеющими стенами. Купола и крыша терема, покрытые белой черепицей, напоминали то ли о снежных вершинах, то ли о княжеском гербе, а может, и о том, и о другом разом – кто разгадает загадочную душу руссов? Этот ослепительный контраст белого на красном лишь усиливал впечатление величия и таинственности.
Сопровождающий, с бронзовым грифоном, вставшим на задние лапы, гордо взирающим с его груди, толкнул дверь, и они оказались в Парадных сенях. Взгляд невольно устремился вверх, к потолку, где раскинулось генеалогическое древо княжеской семьи. Девятнадцать ростовых портретов составляли его пышную крону. У основания древа, словно два мифических стража, стояли легендарный Рюрик и Ефанда Урманская, символически орошающие его корни из алебастровых сосудов. В завершении величественного ряда государей представали князь Юрий, княгиня Ирина и княгиня Мария. Судя по размерам сеней, планировалось дополнять это древо новыми членами княжеской семьи ни одно поколение.
Стены, колонны и арки зала утопали в красочных растительных орнаментах, эхом вторя росписям собора Святой Софии в Новгороде. Своды галерей венчали два герба: герб Крымского княжества: два грифона держат геральдический щит, на котором изображен вставший на дыбы медведь на синем фоне держащий в лапах двуручный топор, снизу герб охватывает лента бело-сине-красной расцветки с надписью: «Процветание в единстве» и герб Долгоруковых - два грифона держат геральдический щит, на щите на лазурном фоне изображен золотой сокол - герб Рюриковичей, снизу герб охватывает лента чёрно-жёлто-белой расцветки с надписью: «Не словами, а делом»
Внутреннее убранство дворца ошеломило ребе. Высокие своды, расписанные сценами из древних сказаний, являли собой небесный купол, откуда взирали лики героев и богов, словно сошедшие со страниц священных текстов. Под ногами мерцало золото: пол, выложенный мозаикой из разноцветного мрамора, играл в отблесках факелов. Тяжелые дубовые двери, испещренные искусной резьбой, перекрывали путь в анфилады комнат.
Тронный зал королевского дворца располагался на втором этаже, являя собой зрелище, поражающее своей неординарностью. Калейдоскоп архитектурных изысков захватывал дух: ряды изящных арок, украшенных тройными позолоченными подсвечниками, соседствовали с огромным полукруглым окном из разноцветного «крымского» стекла. Трон, выполненный из ливанского кедра и украшенный золотом и драгоценными камнями, является символом власти и престижа. Он стоял посреди круглой возвышенности в виде усечённого конуса к которой вели семь опоясывающих ступеней. Рядом с княжеским троном стояли два трона поменьше, более изящные один, светло-розовый из медвежьего ореха, и второй темный из грецкого ореха.
К трону вел широкий ковер, сотканный из дорогих нитей, лежавший поверх каменного пола, отполированного до зеркального блеска.
За троном располагался витраж в виде мавританского окна. В ясные дни солнечный свет, проникая сквозь витраж, расцвечивал зал причудливыми узорами, и луч его непременно касался трона, искусно выполненного и возвышающегося на небольшом постаменте. Трон, созданный руками истинных мастеров, дарил редкий комфорт даже во время самых долгих аудиенций. Завершала великолепие зала огромная хрустальная люстра, свисавшая с потолка подобно застывшему водопаду света.
Ребе, несмотря на свой богатый жизненный опыт, не мог не ощутить трепет перед этим великолепием. В каждом элементе дворца чувствовалась не только власть и богатство, но и глубокое уважение к истории, традициям и культуре. Здесь переплелись воедино прошлое, настоящее и будущее княжества, создавая неповторимую атмосферу величия и таинственности.
