После растяжки занялся ОФП, ничего сверх нового и интересного: поднятие и перекатка камней, жимы: слишком много любопытных глаз, наблюдают за ними.
После водных процедур к Юрию подошла Мария в сопровождении пары дам из местных, которые играли роль её свиты.
- Доброе утро, князь. Как спалось?
- А как может спаться в Херсонесе? Плохо.
Севаста не совсем поняла последний пассаж князя, хоть язык русов знала неплохо, надо будет потом уточнить у знающих людей.
- Да, я наслышана. Вы теперь популярны среди местных красоток. Завалить двух принцесс за одну ночь редко кому удаётся.
- Двух? – неподдельно удивился Юрий.
- Двух. Ну, перед тем как посетить мою крикливую сестру, вы два часа провели наедине со мной. Чем мы с вами могли так долго заниматься кроме любовных утех? – сказала она с улыбкой.
- Люди в большинстве своем верят в то, во что хотят верить. Но так даже лучше, теперь никто и не подумает, что за нашими встречами скрывается нечто большее, чем постель. Правда, мне и самой любопытно: это ты настолько хорош в постели или моя сестра настолько переигрывала? – решила, по женской натуре, добавить в бочку мёда свою ложку дёгтя принцесса.
- А ты проверь, - улыбнулся Юрий, которого такие подколки давно не волновали.
- Я подумаю, - ответила севаста, беззастенчиво рассматривая голый торс князя.
– Нечего так улыбаться! «Ваша заискивающая улыбка не уменьшает вашей вины», – сказал она строго. – Как видите, судьба вас наказала. Совершенно случайно у вас вместо одной высокородной любовницы оказалось две, так что извольте соответствовать, – произнесла она обращаясь к Юрию.
И уже почти развернувшись, словно это только что пришло в её хорошенькую голову она произнесла:
- Жду вас в полдень у себя. Нам надо кое-что обсудить в приватной обстановке, без свидетелей.
Проснулся он рано: ещё пекари не успели замесить тесто, а солнце даже не окрасило небосвод. Затем долго лежал, расслабленный, перебирая волосы устроившейся на его груди женской головки и равнодушно отмечая в себе медленное исчезновение осколков тех образов, которые всю ночь будоражили его. Затем, он решил пойти выкупаться в море, это желание породило необходимость действовать. Осторожно переложив девушку с себя на кровать, он покинул ложе и, стараясь не шуметь, вышел из комнаты, держа одежду в руках, под ошарашенные взгляды дружинников, приставленных охранять его покои. Затем осторожно прикрыл обе пары дверей. По-быстрому оделся, в очередной раз отмечая нехватку в этом времени нижнего белья, сделал знак дружинникам остаться на посту и сбежал по лестнице вниз, где к нему за спину пристроилась пятёрка охраны.
Дорога вела под уклон – к морю. Было светло и свежо, лучи солнца ещё не проснулись, лениво пробиваясь из-за горизонта, ещё не успев достать свою розовую палитру. Зато скворцы оживлённо болтали друг с другом, объедая поспевшую вишню. На листьях дрожали капли дождя, словно слёзы на ресницах, и пока Юрию было непонятно, были то слёзы горечи или слёзы радости. Земля была сыра, но она поглотила всю влагу, упавшую за ночь, и нигде не видно было ни грязи, ни луж. Всё кругом было чисто, свежо и ново, точно родившийся только что ребёнок, вынесенный из протопленной бани в огромный мир.
Юрий быстро разоблачился до исподнего и медленно стал заходить в море. Прыгать в утреннее море с разбега, это как пить хорошее вино залпом.
Последняя неделя выдалась ещё более беспокойной, чем предыдущие, хотя Юрий думал, что беспокойней некуда. Вот в будущем большинство историков уверено, что ритм жизни в прошлом иной, более медленный. И это где-то, наверное, верно. Юрий сказал бы, что он более монотонный, хотя его бывшие современники думают, что это у них жизнь самая однообразная… А здесь жизнь аритмична, она то растекается ленивой лужей, то мчится вперед горной рекой, и вот конкретно у него чаще горной, а в последнее время ещё и весенней.
Буквально вчера покинули Крым Мануил и Мария, севаста всё же достала брата, и он согласился сопроводить её до Константинополя, очевидно, сестра знала на какие клавиши души жать чтобы добиться от брата нужного результата. Поразмысли Юрий отдал под руку севасты и свой небольшой флот. У берега моряки боле менее освоились, поэтому переход в Константинополь и обратно, будет неплохим уроком для них.
Правда, усовершенствования не успевали. Создать многозарядный самострел, чтобы модель была не только рабочей, но и практичной в бою, оказалось не таким простым делом. Если сам принцип воспроизвести удалось буквально через сутки, то вот с надёжностью возникли проблемы, до сих пор окончательно не сведённые на нет.
