Драккары Одина полностью

— Тяжело было без меня, Ивар?

— Все хорошо, ярл.

— А как?.. — он глянул на старика с особым прищуром.

— Ничего не было, — покачал головой Медвежье Ухо. — Только Харальд Весельчак...

— Харальд Весельчак?

— У него умерла жена. Он искал себе новую. Несколько раз заезжал сюда.

— Насколько мне известно, у Харальда одна наложница сме­няет другую раньше, чем наступает новый праздник Йоль [13] ?

— Может быть, — бесстрастно ответил старый викинг. — Но не у всякой наложницы есть...

— Не говори больше ничего! — Стейнар приложил палец к губам. — Мне все понятно и без лишних слов.

Пир в доме ярла Стейнара, сына Асмунда, длился уже третий день...

Хмельной Инегельд, сидя за столом рядом со своим вождем, снова и снова украдкой бросал взгляды на Гудрунн, дочь Раудульфа. Когда Инегельд впервые попал в дом Стейнара, Гудрунн была еще девочкой-подростком, игравшей в кругу своих сверстниц.

Но за прошедшие несколько лет многое изменилось. Гудрунн превратилась в красивую темноволосую девушку, может быть, самую красивую в округе, кто знает?

Инегельд, которому исполнилось тридцать три зимы, викинг, бродяга, убийца, что спасся от кровной мести только благодаря вмешательству Стейнара, теперь, впервые за много лет, стал подумывать о том, что ему тоже неплохо бы построить наконец свой дом и осесть. Сейчас Инегельд уже был не оборванным и грязным бродягой, не имевшим за душой и ломаного гроша, что вступил в дружину Стейнара пять зим назад с одним только старым клинком, доставшимся ему после темного дела, о котором он не любил вспоминать. Этим мечом Инегельд дорожил, считая клинок заговоренным.

Очень скоро Стейнар убедился в том, что не ошибся, и приобрел в воине настоящего соратника и друга. Инегельд оказался великолепным бойцом, в сражении не знавшим себе равных. Долгая кочевая жизнь викинга научила его многому, но никто не знал доподлинно его истории, а сам Инегельд был скуп на рассказы.

И вот наступил день, когда он вполне может купить до­бротный дом и нескольких рабов для обслуги. Два года назад один его старый дружок отплывал в Британию с датчанами. Они познакомились, когда Инегельд связался с оркнейскими викингами. После успеха Великой армии в Англии [14]  у нее не было недостатка в новых наемниках. Но, поколебавшись, Инегельд остался со Стейнаром. И теперь не жалел об этом. Хотя он не раз слышал голоса, намекавшие, что ярл, снаря­дивший слишком мало драккаров, не достигнет успеха. Но не зря Стейнара, сына Асмунда, считали удачливым. Он выжил во множестве переделок, его богатство только приумножилось.

А быть рядом с удачливым вождем, значит, самому поймать удачу.

За прошедшие годы смерть приходила к ним в разных обличьях. Иногда это были мавры, чьи корабли бороздили все Ромейское море вдоль и поперек, иногда — враждовавшие с викингами ромеи. Именно они, используя свое изобретение, известное в христианском мире как «греческий огонь», по- топили их второй драккар... Стейнар, используя навыки искусного морехода, сумел ускользнуть от ромеев, пройдя вдоль изрезанного бухтами маленького островка так, что византийцы не смогли потопить драккар. Инегельду в тот раз повезло. Ведь именно он командовал вторым драккаром. По чистой случай­ности, для обсуждения дальнейших планов их предприятия, он оказался на «Гейде» и потому остался жив...

Внезапно Инегельд, поднимая наполненный элем кубок; перехватил мимолетный, но исполненный неприязни взгляд Торстейна. Чего это он? И почти сразу смутная догадка мель­кнула в голове: это из-за Гудрунн! Не иначе...

Инегельд усмехнулся и залпом осушил кубок. Торстейн. Он ведь — головная боль не только его, но и Стейнара. Слишком независимым и свободным чувствовал себя этот двадцатипятилетний дан, пришедший к Стейнару откуда-то из Ютландии.

Сейчас, понятно, их связывает очень многое, но... Все может перемениться.

Пока Инегельд размышлял над этим, Стейнар беседовал с Раудульфом обо всем, что случилось в походе. При этом утаивал многое, рассказывая только то, что стало бы известно и без него.

Дружина Стейнара поредела на две трети. Забрав свою долю, несколько датчан собирались отправиться в Ютландию и Сконе. Здесь оставались только местные викинги и те, кому некуда было идти. Этих людей было недостаточно для того, чтобы противостоять кому-нибудь из воинственных соседей, самым опасным из которых был Харальд Весельчак. Но ярл Стейнар надеялся взять на службу новых воинов, благо, что весть о его удачном походе скоро разойдется по окрестностям.

— Что здесь произошло нового? — поинтересовался ярл, внимательно оглядывая пиршественный стол.

— Конунг Харальд Хорфагер собирает вокруг себя влиятель­ных ярлов, Скоро его люди придут к тебе, — сказал Раудульф.

— Я не боюсь конунга. Мой отец знал его отца, и они были друзьями.

— У конунгов не бывает много друзей, — двусмысленно заметил Раудульф. — Сегодня ты друг, завтра — враг.

— Мне нечего делить с конунгом, хедвинг.

— Он потребует от тебя полного подчинения.

— В это я не верю.

— Он хочет владеть всеми землями сразу, ярл.

— Этого не случиться.

— В подлунном мире случалось и не такое.