— Я слышал, ты готовишься в свадебному пиру? — голосом полным безразличия и едва уловимого презрения, спросил Инегельд.
— Да, это так. — Раудульф хотел как можно скорее уйти отсюда, чувствуя, что Инегельд ищет ссоры.
— Желаю тебе и твоей дочери благоденствия! — усмехнулся викинг, получив из рук траля золото.
— Если бы у меня было две дочери, Инегельд...
— Я понимаю тебя, — склонил голову соратник Стейнара. — И не осуждаю. Породниться с кланом Харальда Весельчака — об этом мечтали многие хедвинги...
Сказав это, Инегельд скрылся в толпе. После его ухода Раудульф испытал огромное облегчение. Слишком непредсказуем был характер Инегельда, не забывающего старые обиды.
Его темное прошлое, окутанное завесой смутных историй о ночных убийствах, кровной мести и гибели почти всех мужчин одной семьи, — все это наводило на мысль держаться от него подальше.
— Приветствую тебя! — проговорил кто-то сиплым голосом над ухом хедвинга.
Раудульф обернулся, спрятав браслет в складках плаща. Перед ним стоял Лейв Волосатый.
— Рад встрече! — ответил Раудульф, разглядывая старого знакомого, которого не видел года два.
Лейв Волосатый не случайно получил это прозвище. Огромного роста, с копной седеющих волос и густой бородой, при разговоре он широко размахивал руками и ругался. Хотя давно уже не участвовал в набегах, всегда ходил с мечом на поясе и был готов применить его, не особо задумываясь, если только чувствовал себя оскорбленным. Те, кто видел его летом купающимся в заливе, замечали, что тело Лейва, с крупными формами и заплывшее в последние годы жирком, покрыто почти всюду волосом. Таким он был смолоду, потому и звали его Лейв Волосатый.
Обменявшись с Раудульфом приветствиями, Лейв заговорил о торговле. И тут его собеседник вдруг напомнил:
— Так твой траль передал мою просьбу?
— Твою просьбу?! — насторожился Лейв, глядя на при стеля с прищуром.
— Я хочу купить у тебя несколько коров и свиней.
— Это хорошо, — кивнул Лейв, оживляясь. Такие вести были ему по душе. — Но о ком ты говоришь, не пойму тебя? Мне никто не передавал твою просьбу.
— Он назвался Линг...
— Линг?! — глаза Лейва расширились от изумления. — Ты наверное, шутишь, Раудульф?
— Зачем бы мне это понадобилось? — раздраженно бросил хедвинг. То, как повел себя Лейв Волосатый, ему не понравилось.
— Но разве может мертвец передавать чьи-либо просьбы, разве что только во сне?
Теперь настал черед удивиться и Раудульфу.
— Я говорил с ним два дня назад. И совсем не во сне. Я видел его как тебя.
— Так ведь Линг утонул позапрошлой зимой!..
Несколько мгновений они смотрели друг на друга, пытаясь понять, что происходит?
Первым опомнился Раудульф.
— Ты посылал кого-нибудь два дня назад сюда на берег?
— Нет, никого не посылал.
— Сколько зим было Лингу?
— Наверное, около тридцати, Я купил его у данов три зимы назад. Скверный попался раб, вороватый. И выпить любил сверх меры. Он провалился под лед...
— Хорошо, — кивнул Раудульф, прикидывая в уме: значит, незнакомец солгал ему? Но зачем? И снова это предательское ощущение чего-то непредсказуемого, некий знак беды. Выходит, он знал его? Но память, как топкое болото, не сразу выдавала свои тайны.
— Так ты купишь у меня коров? — голос Лейва вернул его к действительности.
— Да, куплю.
Вернувшись домой в сумерках, Раудульф долго сидел в одиночестве, разглядывая браслет, купленный у Инегельда. Вещица ему нравилась, но чувство тревоги, появившееся на берегу, не проходило. Кто же был этот мнимый Линг и чего он хотел? Выходило так, что этот траль не был совсем чужим в округе. Кого-то он здесь знал, знал и его имя. Размышляя, Раудульф не заметил, как уснул.
Жены и дочери не было в доме. Готовясь к свадебному пиру, они гостили у родственников Магихильд.
