— Об этом вроде говорил старый жрец Одина... — закончив с едой, Хафтур откинулся на спину, положив под себя отломанный борт лодки. — Вся земля — как огромная лепешка. Там, на юге, где живут сарацины, есть безлюдные пустыни из одного песка.
— Из песка?
— Когда-то там были города, большие города, но солнце погубило их... Ты можешь себе представить, Олаф, такую землю, где люди ходят весь год почти без одежды? Они черны, как древесный уголь. В их реках живут всякие чудные звери и много змей...
— А ты веришь тому, что говорит Карн?
— Это чему? — прищурился Хафтур, догадываясь, что спросит Олаф.
— О том, что есть только один Бог?
— Богов много... — не сразу ответил викинг. — У каждой земли — свои боги. Те же саксы когда-то тоже верили в Одина, у них он назывался Вотан. Правда, сейчас все больше и больше тех, кто поклоняется новому Богу. Вместо капищ они строят каменные дома, которые называют церковью. Но у нас никогда этого не будет. Наступит время Рагнарёка, и весь мир погибнет...
Олаф много раз слышал про таинственный и страшный Рагнарёк. Разговоры вокруг этого события всегда выглядели туманными, неясными. Как будто все подспудно ждали этого и одновременно не хотели, чтобы это случилось. Оно и понятно. Ведь конец света означал смерть для всех...
— А что же будет потом?
Потом?.. — нахмурился Хафтур. Ответить на этот вопрос было еще труднее. Честно говоря, он никогда в жизни не пытался так далеко забираться в тайники собственной души, чтобы узнать: а верит ли он в Рагнарёк? Его отец Модольв, как и тысячи других викингов, умер, так и не дожив до великого события. Хафтур надеялся, что тоже не доживет. А что будет с миром потом, его интересовало меньше всего. — Думаю, Олаф, если кто и выживет, то их будет очень мало...
Юноша молчал, глядя на пламя костра. Ему казалось, что там, внутри огня, таится странное будущее, влекущее своей жутковатой непредсказуемостью.
— Я слышал, как траль Раудульфа, Ортвин, рассказывал о страшном месте, называемом Адом... Будто там в мучениях проводят бесконечно долгое время все убийцы, воры и другие преступники после своей смерти...
— Толкуют, — согласился Хафтур, дремота все больше забирала его. - Это похоже на царство Хель. Но хуже всего отступать от своей веры... а этот Ортвин, он... того...
Олаф понял, что имел в виду Хафтур. Некоторые считали Ортвина сумасшедшим. Поэтому ему многое прощалось. Вот если б он жил в вотчине Харальда Весельчака — давно бы его удавили, или положили на алтарь под нож жреца.
Пока шел разговор, Хафтур нет-нет да и поглядывал вокруг. Костер отбрасывал на скалы причудливые тени, похожие на диковинных зверей. У викинга появилось ощущение, что за ними наблюдают. Это ощущение возникло именно сегодня. Но кто это мог быть?
Он помнил, что точно такое же чувство владело им, когда Хафтур впервые попал в землю пиктов, на остров Альбион. Невидимые викингам пикты неотступно следили за ними, выбирая момент для нападения. Они любили воевать по ночам, когда противник отдыхал, сморенный дневными заботами. Скольких викингов они убили тогда?
При свете дня Хафтур подолгу осматривал окрестности, отмечая безлюдность и удаленность этого места. Но люди все-таки могли жить где-то поблизости, хотя бы вон за теми невысокими горами, тянувшимися вдоль побережья с севера на юг.
Когда Олаф уснул, Хафтур, сбрасывая предательскую дрему, погубившую многих его товарищей на чужбине, взял меч неизвестного викинга и отправился побродить вокруг. Как опытный воин, он понимал, что представляет собой хорошую мишень, сидя возле костра. Но как бы там ни было, в любом случае, вдвоем им не выстоять против нескольких вооруженных мужчин, если те захотят напасть на них. Однако вокруг все оставалось спокойно.
Хафтур не спал очень долго, но потом, убедившись, что опасения напрасны, прилег возле затухающего костра, положив рядом завернутые в моржовые шкуры куски провяленного мяса.
В сумерках Олаф увидел невдалеке странную фигуру, то ли двуногого зверя, то ли человека. Такое же существо когда-то похитило его, чтобы принести в жертву богам...
— Смотри, Хафтур! — поднял руку юноша, обращаясь к своему спутнику.
Но тот и бровью не повел, как будто не слышал. Олаф еще раз глянул в ту сторону, где только что видел чью-то фигуру, но там уже никого не было. А может, это просто ему показалось?
—Тише, тише, Олаф! — услышал он негромкий голос викинга. — Я все видел.
— Но кто это?
— Иди вперед и ни о чем не спрашивай.
Удивленный Олаф последовал совету, хотя на душе было неспокойно. Тем временем Хафтур продолжал идти так, словно ничего не произошло...
