— Да, ярл, — проговорил Хафтур, вспомнив о мертвеце, которого держала в своей лачуге Боргни. — Это была ее мать.
— Все может быть в подлунном мире, одном из девяти миров, — задумчиво произнес Свен. — Но мне почему-то кажется, что ты о чем-то недоговариваешь. Или я неправ?
— Ты прав, ярл, — сказал Хафтур, оглядев участников пира, сидевших вокруг стола и болтавших меж собой, смеясь и шутя. Он как будто явственно увидел ту грань, неуловимую, что отделяет живых от мертвых, мгновение, делающее огромные расстояния ничтожно маленькими, Мидгард и Страну Теней — все близко и все бесконечно далеко... — Боргни хотела убить нас.
— Убить?! — щелки глаз на ужасной маске Свена еще больше сузились.
— Да, убить так же, как она убивала всех путников, находивших пристанище в ее лачуге.
— Как же ты узнал об этом? Ты убил ее?
— Нет, — покачал головой Хафтур, — Меня спас Олаф...
— Олаф? — удивился ярл. — Он ведь еще мальчишка!
— Именно потому, что мальчишка, на него обратила внимание внучка этой проклятой старухи. — И Хафтур рассказал все, что знал.
Ярл Свен не перебивал его, выслушав все до конца, произнес с мрачной решимостью:
— Она должна умереть! Мои люди отыщут ее на самом краю Нифльхейма!
А в это время Олаф, сидевший от них по правую сторону стола, затаив дыхание, слушал рассказ скальда, высокого сухопарого старика с длинной седой бородой.
Скальд повествовал о битве аса Тора с великаном Хрунгниром... Испуганные предстоящей битвой Хрунгнира с самым сильным богом Асгарда, великаны пустились на хитрость и вылепили из глины великана Меккуркальви. Но это не помогло. Тор убил Хрунгнира, а глиняного Меккуркальви разломал верный спутник бога-громовника — Тьялви. Однако Тор тоже пострадал: великан сумел попасть своим точилом ему в голову. Волшебница Гроа пыталась достать осколок из головы Тора, но позабыла все заклинания от радостной вести, которую поведал ей Тор. Он рассказал, что спас ее мужа, Аурвандиля Смелого и вынес из страны великанов в железной корзине. Но чуть не повезло Аурвандилю. Высунул он палец ноги из корзины, и в страшную стужу тот отмерз. Тор сломал этот палец и бросил на небо. Превратился палец в звезду, которую сейчас называют Палец Аурвандиля...
Заслушался Олаф и вдруг увидел, что откуда-то из глубины дома на него смотрит красивая девушка в богатом одеянии. Смотрела она так, будто узнавала его. Не знал юноша, кто она, а это была дочь Свена Паленого — Ингебьерг.
Сторонилась она шумных сборищ и пиров с тех пор, как был найден мертвым человек, которого она любила. Звали его Хакон, был он сыном Хальфдана, сурового и удачливого викинга, сумевшего разбогатеть в походах. Знал про любовь своей дочери отец, но долго раздумывал. Хотя и богат был жених, но ярл хотел выдать Ингебьерг за сына какого-нибудь влиятельного и знатного ярла.
Пока он раздумывал, Хакон погиб при загадочных обстоятельствах. В начале лета его нашли мертвым на берегу речки. На его теле обнаружили страшные раны, нанесенные, как многие подумали, огромным волком, появившемся в Хорнхофе. И как бы в подтверждение догадок, вскоре были найдены трупы еще нескольких человек из окрестных селений.
Но люди, сведущие в охоте, недоумевали. Почему волк, или волки, убивают людей летом? Дичи в лесах было довольно, и обычно волки в это время не трогают людей. К тому же загадочный волк убивал человека, оставляя его тело нетронутым. И тогда все подумали о том, что это вервольф — оборотень. Охотники искали его, надеясь убить, но вервольф, воплощение Фенрира [26]на земле, ускользал из ловушек, оставаясь неуловимой тенью. Все же иногда какой-нибудь волк попадался в западню, устроенную охотниками, и тогда его убивали и приносили в жертву Одину. Вспомнил о висевшем на дереве волке и Хафтур, обратившись к Свену Паленому:
— А скажи, ярл, почему я видел волка, который висел не на ритуальном столбе, а на дереве?
— В наших краях появился волк-оборотень, который убивает людей без всякой жалости.
— А почему вы решили, что это оборотень?
— Видишь ли, Хафтур, — ярл немного помедлил, раздумывая. — Все признаки указывают на это. Волк нападает на людей лунными ночами, а трупы оставляет нетронутыми. Наши охотники прикончили несколько волков, но ночные убийства не прекратились. Один из наших жрецов, жрец Тюра, сказал, что волк ищет свою жертву и пока не нашел ее, смерть по- прежнему будет бродить в Хорнхофе.
— А кто же его жертва? — тихо спросил Хафтур.
— Этого никто не знает. И потому мы убиваем всех волков и посвящаем их Одину, надеясь, что Всеотец поможет нам.
— Ясно... — задумавшись Хафтур вспомнил об Инегельде, которого один исландец, знавший его, назвал мордваргом, ночным убийцей. Но долго этот исландец не прожил, вскоре исчез, и даже труп его не был найден. А после того случая никто больше не пытался копаться в прошлом Инегельда. — А скажи, ярл, кто бы первым, кого убил оборотень? — Хафтур в эти мгновения был похож на охотника, который инстинктивно почуял близость хищника.
