Ярл замолчал, оглядывая опустевший пиршественный зал. Некоторые из викингов, перебрав эля, спали прямо за столом.
— Сдается мне, Хафтур, что мы еще с тобой сильны, коль скоро хмель не берет нас! — невесело сказал ярл. — Идем же спать, завтра поговорим о том, как тебе вернуться домой.
Где-то в лесу слышался волчий вой. А в небе тускло светила полная луна.
Глубокой ночью Олаф проснулся от легкого толчка в плечо. Открыв глаза, силился разглядеть будившего его, но не сразу узнал. Тощая фигурка, торопливые движения, и голос скороговоркой, путавшей слова:
— Вставай, тебя хочет видеть один человек, — тихо сказал траль Свена, иноземец, один из тех, кто прислуживал за столом.
— Кто? — Олаф тер глаза, не понимая, чего от него хотят.
— Он не велел говорить.
— Тогда я не пойду! — отрезал Олаф, глянув на спящего рядом Хафтура. Викинг спал как убитый, сморенный дневным переходом и попойкой с ярлом.
— Это Ингебьерг, — сказал после некоторого раздумья раб.
— Чего она хочет? — пробормотал юноша, но на ноги поднялся, обуреваемый любопытством.
— Идем со мной. — Раб показал на дверь и легко пробрался к выходу. Олаф последовал за ним.
Во дворе раб не остановился и продолжал идти. Олаф хотел окликнуть его, но передумал. Зачем привлекать к себе чье-то внимание?
Они вышли за изгородь и направились в ту сторону Хорнхофа, где очень близко к селению подступал лес. Олаф раздражался все больше и больше, потом догнал раба, грубо схватив его за плечо и разворачивая к себе.
— Долго ли ты еще будешь водить меня, траль? Где же Ингебьерг? Неужели в лесу?
Раб ничего не ответил, но где-то вдалеке послышался волчий вой, жутковатый и тоскливый. Казалось, что это не просто вой, а плач животного, которому нанесли смертельную рану. Олаф застыл, не смея шевельнуться, а раб, вырвавшись из его рук, кинулся к лесу. Юноша бросился за ним вдогонку. Он чувствовал, что должен поймать и наказать шутника, который зачем-то вздумал поиграть с ним. Мысль о том, что поблизости бродит волк, немного пугала, но юноша устыдился собственного малодушия. Неужели раб смелее, чем он? Они бежали друг за другом, и вот траль ярла Свена скрылся в чаще.
В ночной тишине хорошо слышался шум его бега среди деревьев. Олаф, увлекшись, выхватил нож и прибавил ходу. Но ветка больно хлестнула его по лицу. Он понял, что здесь не очень-то разбежишься. Оглядываясь, побрел наугад.
— Эй, Олаф! — внезапно услышал он голос, странно знакомый. Это не был голос раба. Но тогда чей же? — Иди сюда!
— Куда?
— Сюда... сюда... сюда... — отозвалось лесное эхо.
Олаф пробирался в темноте и вышел на маленькую полянку, освещенную луной. Там, впереди, он заметил фигуру, сидевшую на поваленной коряге. Раб?
Олаф, сжав нож, быстро оказался рядом, готовый к борьбе. Подойдя к сидящему человеку, он положил ему руку на плечо:
— Эй, шутник? Думал убежать от меня?
Но человек не отвечал, а под нажимом юноши развернулся, упав возле коряги. Олаф чуть не вскрикнул от ужаса, закусив губу. Перед ним лежал мертвец, со страшной раной на груди и шее, из которой сочилась кровь. Рука Олафа была также в крови. Но не это его удивило больше всего.
Присмотревшись, он понял, что убитый — совсем не раб, вызвавший его сюда. Это был кто-то другой...
Тонкий слух юноши, обострившийся после блужданий по безлюдным местам Галоголанда, уловил легкий шорох за спиной. Резко повернувшись, он увидел странное существо, зверочеловека, похожего на того, кто когда-то похитил его в детстве.
Существо подняло руку, но Олаф, уклонившись, ловко ушел в сторону и ударил неизвестного ножом, метя в низ груди, как учил его Хафтур. Существо вскрикнуло, покачнувшись, а юноша, не теряя самообладания, кинулся в чащу, убегая подальше от места убийства.
Наутро в доме ярла Свена все пришло в движение. Еле разомкнув веки, Олаф, уснувший ближе к рассвету, увидел хмурого Хафтура, сообщившего ему последнюю новость:
— Оборотень опять убил человека.
— Его нашли в лесу?
— Всех их находят в лесу, — отозвался невесело викинг. — Где же еще находить?
— Выходит, вервольфы не могут проникнуть в дома людей? — Олаф все еще находился под впечатлением ночного происшествия.
— Пожалуй, да, — не очень уверенно ответил Хафтур. Он всегда с большим подозрением относился ко всякому колдовству, во многом не понимая его. Судьба хранила викинга таким, каким он был, и это лишь укрепляло его в мысли, что не все в этой жизни зависит от темных сил.
— Скажи, Хафтур, видел ли ты раба, который прислуживал за столом ярла? Он низкого роста, тощий как лучина?
— А почему тебя он заинтересовал? — Хафтур пытливо глянул на воспитанника. За последнее время парень сильно изменился. Хотя, что ж тут удивительного? Судьба испытывает его на прочность, а это не легко дается. Так подросток и становится мужчиной.
— Я хотел бы его увидеть, — не торопился с ответом Олаф.
— Все же, зачем он тебе? — настаивал Хафтур, сознавая, что в Хорнхофе они не вольны делать все, что заблагорассудится.
— Этот траль ... хотел меня обмануть...
— Как это? — удивился викинг.
— Он сказал, что ночью меня ждет дочь ярла... Но это была ложь.
