— Это Рита Скитер. Я ни одной её статьи не пропустила, прочитаешь, будто сам поучаствовал. Слушайте дальше: «Но наши сограждане, колдуны и ведьмы, грудью встали на защиту…»
Драко покосился на группу хозяйских детей. Она несколько поредела — не было двоих старших и, без сомнения, остальные тоже надолго не задержатся. Однако их мать (ну неужели не заметила?) читала бесконечную статью с поучительной интонацией, помахивая в особо проникновенных местах волшебной палочкой. Сколько бы это продолжалось, Малфой не представлял, но тут из открытого окна донесся грохот, крики и девчачий визг. Молли бросилась к подоконнику, являя миру необъятный филей.
— Фред! Джордж! Да сколько же раз вам говорить!.. Джинни, милая, иди я тебя почищу.
Иллюстрацией к происходящему, ветерок занес с улицы вонь навозной бомбы, как будто Драко не хватило первого впечатления от Дыры. Пользуясь, что хозяйка на него не смотрит, мальчик схватил газету.
Получив газету, Драко бегло просмотрел передовицу. Ожидаемо, в статье мисс Скитер не было ни одного факта, и Драко уже начал надеяться, что написанное ей — вымысел, но тут ему на глаза попалась еще одна колонка. В статье другого журналиста кратко описывались все те же события, но, в отличии от любимицы Молли, тот сухо и правдиво, насколько это можно было сделать по горячим следам, излагал хронологию неудавшегося переворота.
Мальчик узнал, что Темного Лорда убил директор Дамблдор невероятно мощным заклинанием, тринадцать нападавших были убиты и чуть меньше ранены. Погибло шесть авроров и многие были ранены, есть жертвы и среди случайно подвернувшихся служащих Министерства. Но, самое главное, было указано, что Люциус Малфой, живой и относительно здоровый, предстанет в числе прочих перед судом, который вряд ли вынесет ему приговор, отличный от Поцелуя.
«Люциус Малфой предстанет перед судом, который вряд ли вынесет ему приговор, отличный от Поцелуя».
Прочитанные слова звенели в голове Драко, как ледяные осколки. «Этого не может быть, этого просто не может быть», — как заклинание, твердил он про себя, не замечая, что разбежавшиеся дети вернулись к столу, чтобы получить свой завтрак, как миссис Уизли сунула ему под нос щербатую тарелку с жирно поблескивающей массой. Разум не справлялся, еще вчера он был обожаемым наследником, горячо любимым сыном, а сегодня…
— Ешь-ешь, — подталкивая обратно к мальчику нетронутую тарелку, пропела миссис Уизли. — Так как тебя зовут, милый?
Самым правильным ответом на такое оскорбительное поведение было промолчать, а еще лучше — встать и уйти, но Драко не мог этого сделать, он был ребенком, вдали от родителей и дома и, об этом было страшно даже думать, были ли они еще у него?
— Меня зовут Драко Малфой, мадам, — пытаясь приподняться в тесноте стола, ответил маленький блондин. Один из мальчишек, наиболее чумазый, смачно хрюкнул, безуспешно сдерживая смех, а еще один рыжик, постарше, удивленно уронил книгу.
— Тебе кажется смешным мое имя? — родственник Блэков, забыв о печальных обстоятельствах своего здесь пребывания, моментально вскипел и бросился на обидчика. Будто сражаясь на стороне одного из семьи, горе-мантия, наколдованная Уизли-старшим, развеялась. Оставшись почти голым, Малфой настолько потерял себя от гнева, что процедил презрительно:
— Заклинания, наложенные предателями крови, недолговечны.
Неудивительно, что секунду спустя он поймал два одинаковых удара правыми и книжкой по голове. Младшие нерасторопные Уизли только готовились попинать упавшего гостя, но их мать, надо отдать ей должное, не позволила. Не говоря ни слова она, сердито сопя, закутала Драко в очередное бывалое полотенце и повела наверх, заставляя передвигать ватными ногами. Кое-как добравшись до тесной комнатенки на самом верху, она уложила мальчика на чью-то неопрятную кровать, и Драко провалился в сон.
Разбудила его вечером миссис Уизли, сунув в руки стопку поношенных, но чистых вещей.
— Можно мне принять ванну? — спросил еще не отошедший от сна наследник Малфой тоном, которым разговаривал в магазине с продавцами. Молли буркнула:
— У нас только душ, — и подтолкнула в нужную сторону.
В тесной ванной комнате Драко с отвращением огляделся. Только сейчас он вспомнил, что не попросил полотенце и губку. О том, чтобы пользоваться чужими, не могло быть и речи. К счастью, пока он размышлял, в дверь забарабанила хозяйка и — о, чудо! — принесла все необходимое. Забыв, или, вернее, не догадавшись поблагодарить её, мальчик брезгливо встал под душ. Подставив ноющее тело под жиденькие струйки, он малодушно обрадовался отсутствию зеркала. О том, что бы оно сказало, можно было не гадать, судя по саднящим скулам и синякам на руке. На одежду Малфой предпочел не смотреть, сейчас он бы одел что угодно, лишь бы не наколдованное.
