Шеймус прижался спиной к широкой груди драконолога, откинулся головой на мускулистое плечо и, закрыв глаза, подставил губы.
— Пошли к тебе, — прошептал он, когда его рот оказался свободен. Взволнованное дыхание над ухом яснее слов говорило, что отказа он не получит и что обладателю его уже неинтересно, что Шеймус делает вне спальни после отбоя.
Нет такого человека, который мог бы выдержать пытки. Сказки все это, героические бредни. Если ты в конце концов не умираешь, то делаешь все, что от тебя требуют.
Зачем Паркер зелье? Неужели она согласилась, чтобы ей поставили метку?
А почему бы и нет? Ведь поставили же метку Драко Малфою, с согласия его отца.
Почему, почему я попал сюда? Как я попал к ним?
Вопросы эти были, конечно, глупы, хотя бы потому, что некому их было задавать. Только сам Снейп знал ответы.
Мисс Паркер обладала удивительной особенностью все — все на свете — втаптывать в грязь. Однажды она несколькими небрежными фразами полностью уничтожила хорошие чувства, которые Снейп питал к единственному гриффиндорцу (не считая Лили, конечно):
— Люпин весь течет, когда смотрит на твоего брата.
Он знал, что ее слова могли бы быть не более чем гнусной инсинуаций. Ну, хорошо, пусть даже это была правда, в любом случае, это не было так грязно, как она говорила. Но то, на что она вешала ярлык «грязь», уже не могло стать чистым в представлении Снейпа. Она слишком сильно влияла на него.
Наверное, дело было в ее синих глазах.
Она прекрасно знала имя северусова брата, но никогда не произносила его, как будто человек, лишенный имени, мог, в конце концов, исчезнуть с лица земли.
Ужасно быть младшим. Старшие, будучи лишены соперников, всегда вырастают более любимыми, более красивыми и независимыми от кого-то, кто не взрослый, но кто чуть старше и при этом такой же, как ты, и кто любим бесконечно. Конечно, со временем он избавился от этой гнусной зависимости, но сначала…
Он действительно забирался по ночам в кровать брата, и тот прижимал его к своей уже тогда широкой и мускулистой груди, пел песни и рассказывал сказки. Они были одинокими детьми в доме, где никому не было дела до их душ, были бы накормлены и ухожены тела. У отца были дела, у мамы были приемы. Типичная высокородная семья. В другой, любящей и заботливой, он бы не попал в такую зависимость от старшего брата.
Когда брату исполнилось одиннадцать, ему, как и полагается, пришло письмо из Хогвартса, куда Северусу предстояло отправиться только через два года. Когда младший мальчик понял, что любимый брат уедет почти на год, он сначала закатил истерику, впервые в жизни потеряв самообладание, а потом заболел. Он пролежал в жесточайшем жару почти месяц, и, в конце концов, добился от брата клятвы, что тот никогда его не оставит, а от отца — решения поговорить с Дамблдором. Договорились, что оба мальчика пойдут в школу со следующего года.
Джеймса Поттера они встретили в «Хогвартс-экспрессе». Поттеры не были тем семейством, с которым общались Снейпы — отец называл их выскочками и магглолюбцами. Джеймс не понравился Снейпу сразу же.
Возможно, потому, что также моментально Поттер понравился брату Северуса.
Когда Шляпа, только что отправившая Северуса в Слизерин — она долго выбирала между Слизерином и Рейвенкло, но, в конце концов, поддалась на уговоры Северуса, что вся его семья училась в Слизерине — отправила его брата в Гриффиндор, Северусу показалось, что он умирает. В одночасье он остался один. А старший брат выглядел таким счастливым…
Он долго уговаривал себя, что это не то же самое, что десять месяцев жить без него в родительском доме. Он учился обходиться без брата на несмежных с Гриффиндором уроках. И он не мог спать по ночам, и сбегал из спальни в гриффиндорскую башню. Он бродил по коридору, забывался в тревожной дремоте на подоконнике и у входа в гриффиндорскую гостиную. В конце концов, брат узнал об этом; он проникал по ночам через проем с портретом Толстой Тети и, бормоча «Горе ты мое…», отводил Северуса в свою спальню.
И они снова спали в одной кровати, укрытые одним одеялом, спрятанные пологом от посторонних взглядов, а по утрам Северус тихонько уходил.
Но однажды их поймал молодой завхоз Аргус Филч, только что сменивший на этом посту Аполлиона Прингла, и потому очень деятельный, обоих сильно наказали, и брат сказал, что это пора прекращать.
Вскоре Северус начал догадываться, что старшего брата тяготит чрезмерная зависимость младшего. У него были свои друзья, не имевшие ничего общего с Северусом, у него был квиддич, к которому Северус всегда был равнодушен; наконец, делала свое дело и межфакультетская рознь. Он начал отдаляться, на просьбы не обращал внимания, от истерик раздражался. У Северуса же не было друзей, не было забав вроде квиддича, у него был только брат и еще зелья. Но брата он потихоньку терял, а зелья… при всей любви к ним Северуса, они не могли обнять и утешить.
