— Как туда, в таком случае, попала жаба?! — закричала Мина, выходя из себя.
— Мне-то откуда знать?! — заорал в ответ Януш. — Прискакала, пся крев! Лежит, холера, как принцесса на горошине, на верху кучки, дохлая и тухлая!
— Фу! — не выдержал Гарри.
— Ладно, хорош, — прервал ссору драконологов Чарли. — Какая теперь разница, как туда попала жаба?
Поздно пить минералку, господа драконологи. Что делать будем? Ну, заказать мясо мы закажем, но когда оно еще приедет… Малыши-то как?
— Эта… — подал голос Хагрид. — У меня там эта… петухи… ну, кто-то петухов всех передушил… а так они ничего, так я их в погреб спустил, чтобы не испортились, а то эльфы их не берут, говорят, жесткие, так, может, отдать крохам-то? Разделать их, конечно, придется…
— Хагрид, — слабым голосом произнес Чарли. — Ты мой бог. Проси чего хочешь!
— Да нет… — Хагрид покраснел и улыбнулся в бороду. — Мне бы только приходить, смотреть…
Мина повернулась к Гарри и беспомощно развела руками.
— Солнышко, извини… Сам видишь…
— Ничего… — вздохнул Гарри. — Может, вам помочь?
— Иди лучше спи, Гарри, — ответил Чарли. — Ты весь зеленый…
— Велечка, утешь парня, — рассмеялся Януш. — А то будешь с ним так обращаться, и он уйдет к кому-нибудь… другому…
Краска бросилась в лицо Гарри; Мина, метнув на Януша яростный взгляд, процедила сквозь зубы:
— Я вас догоню.
Драконологи, в том числе и двое, усмирившие, наконец, мамашу-горбачиху при помощи Усыпляющих Чар, ушли, прихватив с собой коробку с драконятами и подшучивая над Миной и Гарри.
Слегка вздохнув, Гарри обнял девушку за талию и мягко прислонил ее к стене, целуя тонкие обветренные губы. Руки Мины обвились вокруг его шеи, и он услышал шепот в ухо:
— Ты не обиделся?
Гарри не ответил — он снова поймал губы Мины, и разговаривать сейчас было бы преступлением. Несмотря даже на тот факт, что с этим поцелуем что-то было не так. Что-то очень давно было не так. О, он любил Мину, в этом он не сомневался. И ему было приятно разговаривать с ней, целовать ее, заниматься с ней любовью… Но чем дальше, тем отчетливее он понимал, что его начинает утомлять обязанность самому затевать любовную игру, целовать, обнимать, ласкать… что он скучает по тем временам, когда целовали, обнимали и ласкали его… Конечно, Мина его целовала, и обнимала, и ласкала… и все-таки это было не так, потому что даже в эти моменты он знал — он главный, он мужчина, он «сверху». Ему это нравилось… но все меньше и меньше…
— Почему мне кажется, что ты думаешь о чем-то другом? — Мина оторвалась от Гарри, заглядывая ему в глаза. — Или о ком-то?
— Ну, ты-то точно думаешь о чем-то другом, — попробовал отшутиться Гарри. — О своих монстрах и о том, что им жрать…
Мина не оценила шутки. Чуть нахмурясь, она спросила:
— Гарри, все хорошо?
— Да.
— Может, мне остаться?
— Я смогу прожить вечер без тебя, — улыбнулся Гарри в ответ. — Хоть и с трудом. Иди уже к своим детенышам, драконья мама.
Хмыкнув, Мина взъерошила его волосы, и, поцеловавшись на прощанье, они расстались.
Уже совсем стемнело, когда Гарри покинул драконарий и медленно побрел в сторону замка. Спать ему отчего-то совсем не хотелось; а может быть, он просто отвык — в последнее время ему приходилось спать не более пяти часов в сутки. Сбоку, создавая на земле причудливые тени деревьев и самого Гарри, светила луна — большая, бледно-желтая, похожая на неправильный овал. Совсем немного осталось до полнолуния, подумал Гарри, с запоздалым стыдом вспомнив про профессора Люпина. Почти полгода оборотень принимал Аконитовое Зелье, что сварил про запас профессор Снейп — нужно было только вскипятить его и добавить последние ингредиенты: аконит и волос того, кто будет пить. Но последнее полнолуние прикончило запасы, и теперь Гарри предстояло приготовить лекарство для Люпина самому. Он, конечно, уже варил Аконитовое Зелье — он даже сделал курсовой проект на его основе, и все-таки тот факт, что теперь зелье предназначалось не для научных изысканий, а для вполне конкретного и близкого ему человека, заставлял Гарри нервничать.
Войдя в замок, он тут же наткнулся на миссис Норрис. Подавив желание дать ей хорошего пинка, Гарри прошел мимо. Кошка мявкнула; из ниоткуда материализовался Филч, но, узнав в нарушителе спокойствия Гарри, сердито фыркнул и ушел, позванивая ключами. Статус «почти преподавателя» имел свои преимущества.
Что-то тревожило Гарри помимо Аконитового Зелья. Луна, подглядывающая за ним в окна замка, была бледна и холодна как Малфои, и Гарри понял, что его тревога — Мина.
