Дракоморте [СИ] полностью

Над головами путников летит, чуть сгорбившись, большеглазый желтоклювый сокол. То ли пожелал проводить всадников, то ли кто-то велел ему послужить ориентиром для тех, кто не должен потерять всадников из виду.

А может быть, сокол просто летит куда-то по своим неотложным птичьим делам.

***

Выезд с территории прайда был обозначен группой голых древесных стволов толщиной в ногу. На одном висел основательно объеденный мухами труп котуля и вонял так, что подкатывало к горлу — как пояснила Тай, презрительно скривив губы, прайд решил «завялить этого негодного кота на солнце» за то, что тот ловил рыбу, шедшую на нерест, и, хуже того, продавал икру шикшам.

Илидор даже не знал, что его больше озадачило: что шикши едят икру или что мирные с виду котули способны столь жестоко расправиться со своим сородичем, а вожак, выходит, совсем не шутил, когда говорил, что прайд, возможно, завялит Ньютя. Хотя тот, на взгляд Илидора, не сделал ничего ужасного. Ну подумаешь, вызверился на чужака, за которым хвостом ходили женщины. Кому бы такое понравилось, на самом деле?

Йеруш, устроившись в седле полулёжа, как в гнёздышке, листал толстую книжку с ужасно засаленными страницами, прямо так, полулёжа, подпрыгивал и бормотал себе под нос: «Ну конечно, водоросли. Почему они там, почему? Невозможно!».

Жрецы, которые остались в котульском поселении, на самом деле не будут ожидать возвращения отряда, а сегодня же ночью двинутся дальше в лес. Часть пути они проделают на сгонах, затем пойдут пешком в одно из крупных поселений грибойцев. Всадники на волочи-жуках будут отвлекать внимание тех, кто следил за посёлком, до завтрашнего полудня — потом до преследователей дойдёт, что всадники направляются не к селениям шикшей, о чём громко вещал Юльдра.

Путники должны были разделиться на три группы завтра днём и поморочить головы преследователям ещё немного — пусть побегают по лесу туда-сюда, в попытках понять, что же этот Храм задумал. А потом, как утверждали котули, взяв путь на северо-восток, они объединятся с основной храмовой группой в землях грибойцев, в месте, называемом Стылый Ручей.

Лес шумел, шелестел, стрекотал, шуршал и наполнял тело силой — спокойной, мудрой, может быть, чуждой, но вроде бы не враждебной. Пахло свежей листвой, растёртой пальцами, а ещё — свежеразрытой землёй и стоячей водой, нагретой солнцем. Пекли расцарапанные Ньютем ноги, на что Илидор едва обращал внимание, и немного костенела поясница от непривычной позы и напряжения тела, ожидающего срочных и ужасных подлостей от преследователей.

То и дело котули-проводники поднимали ладони, требуя остановиться, и все какое-то время сидели недвижимо. На взгляд чужаков, совсем ничего не происходило и не менялось, но в какой-то момент котули отмирали и махали руками, показывая, что можно продолжать путь. Илидор бешено блестел глазами, словно требуя: а давайте поедем куда-нибудь, где нельзя! А давайте из кустов на нас вывалится страшная опасность и лютая жуть, ну, ну-у! Один раз дракон неосознанно принялся напевать тревожно-задиристый мотив, и Йеруш немедленно запустил орехом в драконью спину.

Иногда котули сворачивали с тропы или меняли направление, поясняя: «Здесь гнездовища саррахи, след объехать» или «Лесу не в подобе, чтоб мы ехали здесь, сделаем петель через восточные тропы». Илидор послушно щёлкал жука по панцирю, наказывая взять нужное направление, и смотрел глазами голодного кота на те места, которые отряд объезжал. К счастью или нет, оттуда на путников ни разу ничего не вывалилось.

Один раз дорога провела их рядом с каменной башней, окружённой когда-то высокой, а теперь полуразвалившейся стеной. Во дворе её горел костёр и отдыхали несколько людей-торговцев и проводник-котуль. Под стеной жевали липовые листья две гигантские гусеницы, запряжённые в тележки. Поодаль стояли-качались на длинных ногах три хвоща — по всему видать, торговцы прошли вплотную к их территории, и теперь хвощи воинственно раздували игольчатые бока, поскрипывали угрожающе, и ясно было, что они не успокоятся, пока чужаки не уберутся.

Букка повёл отряд по широкой дуге — вовсе ни к чему, чтобы разъерепененные хвощи обратили внимание на новых путников, ну его в грибницу. Илидор же смотрелна них горящими глазами и вовсе даже не возражал, чтобы его сейчас сочли угрозой. Жрецы обалдело пялились на гигантских гусениц, впряжённых в повозки — гусеницы были подобны кольчато-зелёным мшистым брёвнам на юбочках-ножках. Йеруш же с интересом разглядывал башню.

— Откуда такое в лесу? — вполголоса спросил он у Тай.

Котуля пожала плечом.

— Кто-то скажет: лес вырос в таком месте, где много было башен. Кто-то скажет, башни построили люди с холмов, когда стали жить в старолесье. Тай не знает. Тай не скажет.

— Храмовая башня такая же? — допытывался Найло почти шёпотом.

Тай обернулась на разваленные стены.

— Та целая. Стены крепкие. Ворота запертые. Никого не впускает.

— Ого! — восхитился Найло и тут же снова уткнулся в книгу, потеряв к башням всяческий интерес.