Дракоморте [СИ] полностью

Может быть, отчасти Йеруш любил-ненавидел Илидора именно за то, что у него была часть тех умений, которым обучали самого Йеруша, — умений природных, искренних: Илидор не манипулировал другими, сохраняя холодность рассудка, а просто щедро делился с миром пылом своей золотодраконской сущности, даже не сознавая, как и когда это делает.

Сейчас Йеруш по собственной воле выпускал наружу эти хреновы штучки семейства Найло и не был уверен, что сумеет крепко держать их на поводке. Многое подзабылось за годы, ушла естественность, гладкость движений, звенящая выверенность жестов и мимики. Но того, что осталось, по-прежнему хватало.

Через столько лет.

Пузырь горечи и злости ещё никогда не был таким обжигающим.

— Про некоторые вещи не говорят, Йерушенька, — повторила Рохильда жалобно. — Никогда не говорят.

— Что же, тогда…

Йеруш произнёс это своим обычным голосом, без всей этой низко-вибрирующей обманной действенности, и шагнул вперёд, просто шагнул вперёд, как шагает Йеруш, без всякой выверенности и размеренности, сжимая кулаки и яростно сверкая на жрицу сине-зелёными глазами, а она тихо охнула, отпрянула на полшага, прижав ладони к щекам.

— Тогда как сами жители старолесья узнают те вещи, о которых не говорят? Откуда тебе известны эти тайны, если тебе самой их никто не пересказывал? Рохильда. Я учёный. Я приучен доверять только фактам, даже если вопрос касается моей безопасности или… — он всё-таки позволил своему голосу трагично дрогнуть, — или жизни.

Бой-жрица так и стояла, прижав ладони к щекам, — большая, нелепая, взъерошенная, смотрела на Йеруша вытаращенными, невидящими глазами, в которых он не мог прочитать ни единой мысли, и беззвучно шевелила губами. Стояла и стояла, смотрела и смотрела, а мгновения таяли, и Найло чувствовал своим натренированным в былые годы внутренним метрономом, как истекает время, когда жрица может решиться на ответ.

Как ни надеялся Йеруш, Рохильда так и не издала ни звука, шевеление её губ постепенно прекратилось, взгляд сделался осознанным и растерянным. Ещё миг — и молчание затянется, развеется напряжение и ожидание, висящие между эльфом и человеческой женщиной, и тогда никто не расскажет Йерушу Найло, какая ржавая кочерга связывает Старый Лес и драконов.

От ненависти к самому себе у Йеруша слегка заложило уши, когда он сделал полшага назад, привлекая к себе взгляд Рохильды и увеличивая дистанцию, на что её губы протестующе шевельнулись. Йеруш сцепил в замок выверенно подрагивающие пальцы, прижал руки к животу, опустил взгляд и тихим, полным достоинства, низко-вибрирующим голосом проговорил:

— Если моя жизнь тебе хоть сколько-нибудь дорога, Рохильда… — Пауза, вдох. Полшага вперёд, стиснутые под животом кулаки, открытый пылающий взгляд прямо в глаза: — Расскажи мне. Доверь мне знания, которые скрывает Старый Лес от чужаков.

Стук сердца, ещё полстука. Йеруш отвернулся.

— Если я, конечно, не совсем-совсем чужак хоть для кого-нибудь в этом лесу.

Руки опущены, голова чуть закинута, пронзительно-отчаянный взгляд в небо. Глубокий вдох. Полуоборот головы к Рохильде. Слегка разомкнутые губы.

— Хорошо, хорошо, — она прижимала руки к груди и в кои-то веки совсем не выглядела весёлой или самодовольной, или готовой нести свет истины куда бы то ни было. Йеруш внимал ей, затаив дыхание и чуть приоткрыв рот. — Только не здесь. Не теперь. Я не шутила вовсе, Йерушенька: про некоторые вещи мы вслух не говорим! Но я тебе скажу. Только не вслух. И не теперь.

Бой-жрица ударила кулаком о ладонь, отвернулась и побрела, покачиваясь, к храмовому шатру. Уже почти отойдя на такое расстояние, где нельзя было бы услышать этот её сегодняшний непривычно-тихий голос, Рохильда обернулась и промолвила:

— Но весь страх сей истории не всяк поймёт. Лишь если кто знает, что такое быть одиночким. И что такое жадность до знаний.

Йеруш смотрел ей вслед в полнейшем недоумении.

***

Знал ли Йеруш Найло, что такое одиночество и что такое жажда знаний? Пожалуй, уже в детстве Йеруш Найло мог бы вести университетские курсы по любой из этих тем.

Вскоре после того как постепенно угасла их дружба с Ябиром и Йерушу некуда стало убегать из дома, он открыл для себя семейную библиотеку. И быстро понял, что сбегать из дома физически, конечно, было очень удобно, но вовсе не обязательно — оказалось, Йеруш способен не менее качественно убегать из реальности одними только мыслями, одной только головой, если только ему удаётся найти на книжных полках нечто достаточно увлекательное и сложное, чтобы загрузить свою голову всерьёз.

Книжные истории давали знания и силу, которых не отыщешь в саду приятеля, на которые не наткнёшься, слоняясь по улицам.