Полог раздёрнулся, свет врезал Йерушу в глаза, рывком вернул его в реальность, и несколько мгновений Найло разглядывал сияющие круги и утирал слёзы. Илидор нетерпеливо переступал с ноги на ногу, а стоило Йерушу снова на него посмотреть — принялся безудержно тараторить. Про своего отца-гору Такарон, про гномов, подземные воды, про других гномов, которые какого-то ёрпыля шарахались по Старому Лесу сотни лет назад и даже составили карту… В груди Йеруша встрепенулась досада, поскольку у местных жителей карт не было, а Йерушу очень нужны были карты, подробные, с дорогами и поселениями, с водными жилами и обозначениями всяких прочих мест. Но в его распоряжении были только невразумительные штрихованные пятна на общих картах Маллон-Аррая, по которым ни ёрпыля невозможно было узнать. А местные жители, не иначе как дружно ударившись головами о ручку ржавой кочерги, в один голос уверяли, что не нужны им никакие карты, они и так знают, «куда надо идти, чтобы куда надо прийти». Насколько Йеруш понимал, не было карт и у торговцев, которые приходили в Старый Лес, — а даже если и были, то что толку, их маршруты ограничены.
И тут вылезает из-под земли какой-то затрюханный гном с татуировками на башке и заявляет, что у него завалялась в котомке карта Старого Леса!
Правда, тот обрывок обрывка, который Илидор совал Йерушу под нос, выглядел скорее не как карта, а как недогоревший кусок берёзовой коры, в которую кто-то долго сморкался, и Найло, поморщившись, отодвинул подальше руку дракона.
— И теперь ты меня просишь найти это место и посмотреть, что с ним не так, — проговорил Йеруш, едва слыша собственный голос за шумом в ушах.
Да потому что какого ёрпыля, спрашивается!
— Значит, вот как, — продолжал Йеруш, пытаясь отпускать от себя слова как можно неспешней и тише, и это было так трудно, что ему пришлось вцепиться пальцами в свои ляжки. — Значит, я тебя достал, дракон, ты меня ненавидишь, рядом со мной находиться не можешь и возложишь шпынявую бзырю на свои обещания — ты же обещал мне помощь, нет, да, я ничего не перепутал, я не сплю, не пьян, не выпал из жизни — нет, не отвечай!
Брови Илидора сломало удивление, глаза расширились — он словно впервые осознал, что, вообще-то, сильно подвёл Йеруша.
— Ты обещал мне помочь! — продолжал Найло, и казалось, он нависает над драконом, хотя Найло по-прежнему сидел на полу, а Илидор стоял. — Но теперь ты хрен знает почему не разговариваешь со мной и в сторону мою не смотришь, и дерёшься, и орёшь, и будешь счастлив оказаться ёрпыль знает как далеко от меня! Тебе, значит, не нравится, как я себя веду, тебе не нравится, как я с тобой разговариваю, тебе не нравится, что я не настолько тупой, чтоб тебе со мной было удобненько всегда и всюду! Поэтому ты можешь на меня орать и ронять на меня гигантских жуков, и бросаться на меня, как собака бешеная!
Дракон попытался что-то сказать, но Йеруша было не остановить, и он уже не мог отпускать от себя слова медленно и негромко.
— Но все твои обидки тоже внезапно отменяются, если я вдруг тебе стану нужен, так что ли, дурацкий дракон? — напирал Найло. — Если я тебе стану нужен, то всё отменяется! Ты меня больше не ненавидишь! Ты меня очень даже любишь! Ты готов со мной разговаривать, ты готов меня видеть, ты готов заменить мне отца и мать, хотя для этого со мной как раз не надо разговаривать! Я сейчас разрыдаюсь от умиления, да, разрыдаюсь от умиления, часто ли тебе доводилось такое видеть, Илидор, ты знаешь такое слово — «умиление»? Ты помнишь такое чувство? О! А скажи мне, дракон: в тех картинках, которые ты нарисовал в своей голове, ну где ты меня снова любишь и всё такое — там показывали, как я отказался от собственных планов в угоду твоим? Да? Нет? Что тебе показывали в твоих картинках, дракон? Ты в своих планах учитывал, что у меня есть своя цель, своя задача, а? И она поконкретней, почётче твоей дурацкой карты с мокрицами!
— Это как раз моя карта почётче твоих фантазий о жив…
— Та-та-та! — рявкнул Найло. — Рот на замок! Тебе кто позволял орать о моих планах на весь Старый Лес? Что, я должен был вырвать тебе язык? Я должен был оторвать тебе голову и затолкать её в какое-нибудь дупло? А?
— Найло…
Илидор вдруг почувствовал, что очень сильно устал — Йеруш будто высасывал из него силы, выматывал из него жилы. А ведь ещё только утро, дракон должен быть бодр и полон сил, они с Фодель собирались сходить за древесными грибами – но потом случился Йеруш Найло и у Илидора закончились силы.
Йеруш, упёршись ладонями в колени скрещенных ног, раскачивался влево-вправо и смотрел на полосу света, которая падала через недозадёрнутый полог.
— Словом, гномы просят тебя попросить меня всё бросить и заняться тем, что нужно гномам, — заключил он.
— Мне, — с нажимом проговорил Илидор. — Это нужно мне. Такарон —
Конхард переступил с ноги на ногу и засопел, но что тут скажешь, если драконы были первыми рождены от камня.
