— Согласна, — помедлив, неохотно ответила старшая жрица. — Как я и сказала: нам здесь не место, но мы уже здесь. Я надеюсь, тебе хватит терпения и мудрости пройти через унижение толковища, ведь мы знаем, каким будет итог. Я лишь хотела сказать, что не стоит печалиться из-за этого итога, поскольку, возможно, Башня опасна для тебя и позволение войти туда окончилось бы скверно.
— Нет, — поморщился Юльдра. — Ни в коем случае. Не для нас.
Ноога сложила руки на животе.
— Озарит же свет наших сердец этот путь до конца. Пускай же нам хватит сил и достоинства остаться собою на этом пути, что сегодня ведёт в никуда. И, быть может, в будущем мы сможем пройти его ещё раз с другим результатом.
— Хм, — Юльдра рассеянно следил за жречатами.
В глаз Нооге врезался солнечный зайчик.
— Но, знаешь, — прошипела она, утирая слёзы, — стоит сейчас отослать отсюда детей. Отправить их по людским поселениям, пока всё не закончится. Так будет безопаснее.
Солнечный зайчик плясал на мантии Юльдры.
— Верно, — задумчиво произнёс он, — детей нужно отослать отсюда. Но только не Аадра. Нет, Аадр должен пройти этот путь с нами до конца. Великопростёртость нашего грядущего вижу я в этом ребёнке, Ноога.
Конхард Пивохлёб отъехал на попутной телеге совсем недалеко от посёлка Четырь-Угол, когда его нагнали взъерошенные, очень смущённые и чем-то явно пристыжённые дозорные волокуши. С отчаянной надеждой глядя на гнома, они спросили, не знает ли случайно Конхард, куда могла запропаститься «эта маленькая шебутная дурочка Нить».
***
Неподалёку от места ночёвки Илидор и Нить наткнулись на группу эльфских торговцев, мрачно скармливающих тело своего собрата плотоядному дереву. Проводники-котули стояли поодаль, о чём-то взбудоражено перешёптываясь. Илидор и Нить подошли поближе.
— Саррахи, — мрачно ответил старший эльф на немой вопрос дракона. — Никогда их не было на этих тропах, что за шпынявая бзырь творится в лесу по осени…
Илидор посмурнел и посмотрел почему-то на нижние ветки кряжичей, словно ожидал увидеть там кого-то глубоко виновного в буйствах саррахи или шпынявой бзыре, которая творится по осени в лесу. А потом они с Нитью пошли дальше.
Это был на удивление спокойный, лишённый всяческих неожиданностей путь. Лес как будто благоволил к Илидору или даже… Нет, не лес как будто… Нить искала, искала слово, которое не царапало бы голову, но все слова оказывались недостаточно верными.
Чужак беспрепятственно и с песней шёл по Старому Лесу — словно по обычному. Шёл в прямом смысле слова с песней — всё время что-то напевал себе под нос, и от этого Нити делалось весело и легко, хотя краешком сознания волокуша понимала: это не её весёлость и лёгкость. Лес запросто давал Илидору пищу, даже мясо, которое неохотно позволял забирать даже своим детям — у кромки ольхового водоёма Поющий Небу просто голыми руками сцапал нутрию. Зверёк даже не дёрнулся при виде Илидора, а Нить смотрела на нутрию во все глаза — никогда не приходилось видеть этого зверя просто сидящим у воды.
Никаких опасностей, нежданностей, падающих на головы сухих деревьев, шикшинских дозоров, бешеных кабанов, грызляков, кровососущей мошкары, вихляющих троп и бесконечного множества других вещей, на которые смело может рассчитывать чужак, сдуру забравшийся в Старый Лес. Конечно, Поющий Небу идёт вместе с Нитью, но волокуши — не котули-проводники и не умеют водить чужаков по лесу как подобает. Нить думала, что они с Илидором смогут рассчитывать лишь на известную долю лесного снисхождения и должны быть очень, очень внимательными ко всем его знакам.
Но лес не подавал никаких знаков. И вообще, скорее Поющий Небу вёл за собой волокушу, чем волокуша сопровождала чужака.
Лес… Нить наконец нашла слово, которое не царапалось в голове. Лес как будто не замечал Илидора. Как будто не видел его или (от этой мысли стало холодно в затылке) или не мог с ним ничего сделать, даже если считал нужным.
— Почему ты стал быть в лесу? — наконец спрашивает Нить. — Что сюда тебя вело, Поющий Небу?
Дракон обрывает пение и какое-то время молчит, подбирая слова. Наконец отвечает, не отвечая:
— Просто я выбрал этот путь среди многих других.
«Я выбрал».
Волокуша смотрит себе под ноги.
— Откуда ты пришёл сюда? Откуда вёл твой путь?
Илидор покрепче вцепился в лямки рюкзака и зашагал быстрее.
— Из Такарона. Из Донкернаса. Смотря что считать началом.
— Что такое Донкернас? — тут же спросила волокуша, обернувшись к Илидору.
Что-то надломилось в его спокойном лице, сделалась вдруг очень заметной морщинка на лбу, до того едва намеченная.
— Паршивое место, — коротко ответил Илидор и тут же задал встречный вопрос: — Ты не знаешь, что такое Донкернас, но знаешь про Такарон?
— Все знают про Такарон.
— Странно, — буркнул Илидор и ещё ускорил шаг.
