— Ни в коем случае, — отрывисто ответил Илидор и запахнулся в крылья. — А умный эльф?
— Умный эльф. — Йеруш сглотнул и опёрся плечом на прутья. — Умный эльф достаточно умён, чтобы понять, кое-что, Илидор, чего ты не увидел, похоже.
Мотнул подбородком кверху. Дракон посмотрел и почувствовал, как становится дыбом чешуя на затылке, несуществующая в человеческой ипостаси. В верхних углах клетки были прочно привязаны направленные внутрь костяные пики. Ужасно старые, судя по виду, но всё ещё ужасно острые. А верёвки — совсем свежие, привязали их недавно. Пики не угрожали людям, находящимся в клетке, но если бы один из них вздумал превратиться в дракона…
— Они знают, кого поймали, — проговорил Илидор и удивился, какие непослушные у него губы, онемевшие, словно чужие.
Дракон медленно поднялся на ноги. Йеруш снова схватился обеими руками за прутья и впечатал в них лицо.
— Ты сможешь напеть им что-нибудь, Илидор? Когда сюда придёт кто-нибудь… ты можешь ему напеть нечто воодушевительное и заставить отпустить нас?
Илидор тёр лоб. В голове тоже разливалось онемение, гулкое, чуждое. Найло смотрел на Илидора, ожидая ответа, и он ответил:
— Пение не сработает. Только если эти люди или кто там, если они в этот момент будут благодушно думать о чём-нибудь другом — можешь себе представить подобное, чтобы они зашли сюда, думая не о нас? Или если они не уверены, что стоило нас ловить. Или если они, в сущности, неплохие ребята…
— Мы в дерьме, — заключил Йеруш Найло.
Будто в ответ на эти слова скорбно бумкнула чёрная-чёрная дверь на сокрытой тенями стене, и сквозь эту дверь в помещение степенно вошла женщина. В темноте едва можно было её рассмотреть, но золотой дракон узнал эти движения, посадку головы и даже шорох мантии, который он бы не спутал с шорохом какой-нибудь другой мантии.
— Фодель? — удивился Илидор, ощущая, как отпускает только что сдавивший голову невидимый обруч. — Подожди, мы что, в Башне Храма? Какой кочерги?
Йеруш подобрался, словно волокуша при виде котуля, стиснул кулаки и отступил назад.
Дракон бешено замахал рукой:
— Фодель, Фодель, мы тут, вытащи нас скорей!
Жрица приближалась медленно, чуть сильнее обычного покачивая бёдрами. Было что-то странное, неправильное в том, как двигались её руки, как наклонялась к левому плечу её голова, и с каждым её шагом золотому дракону отчего-то тоже хотелось отступить подальше. На какие-то мгновения Илидору даже показалось, что он ошибся и это не Фодель.
Дракон стоял, вцепившись в решётку, прижимаясь к ней, и крылья плаща плотно облепили его тело. Он почти вдавил лицо в прутья, силясь рассмотреть Фодель в тени. В груди его крепло едкое и странное ощущение, что он перепутал её с кем-то… или даже с чем-то.
Она наконец выступила в полосу света — прекрасная жрица Храма Солнца в голубой мантии, с нежной улыбкой на устах и сияющими глазами. Фодель улыбалась приветливо и безмятежно, как всегда. И взгляд её был таким же лучистым, как всегда.
И золотой дракон не мог описать словами то, что исчезло.
Он отпустил прутья решётки и сделал полшага назад. Крылья хлопнули за спиной, словно стряхивая с себя нечто холодное и липкое.
— Ты нас не выпустишь, да? — спросил дракон, когда Фодель остановилась в трёх шагах от клетки.
Жрица смотрела на него с доброй улыбкой, и на мгновение Илидор исполнился уверенности, что сейчас она рассмеётся, вытащит ключ, отопрёт клетку и спросит, что это он себе такое придумал.
— Разумеется, нет, — Фодель изогнула одну бровь.
Жрица добавила что-то ещё, но дракон не услышал её слов за шумом крови в ушах. Голова сделалась очень звонкой и пустой, мысли вспорхнули и разлетелись — Илидор лишь вяло поразился, насколько же меняется выражение лица человека от одного-единственного движения бровей. Одно-единственное движение — и вот всегдашнее выражение внимания и участливости на её лице сменяется глумливым высокомерием.
— …поскольку ты не более чем тварь, — услышал он сквозь шум в ушах. — А тебе известно отношение Храма к тварям, дракон. Я просто зашла убедиться, что эта клетка удерживает тебя надёжно.
— Вы… заперли нас в клетке, потому что… потому что я дракон?
Фодель приветливо улыбнулась и отступила обратно в тень.
— Но я же… мы же помогали вам! Мы столько прошли вместе с вами! — Илидор сам не заметил, как снова впечатался лицом в решётку, стиснул прутья до боли в пальцах, а крылья дрожали за спиной так сильно, словно их полоскал ветер. — Храм называл меня своим другом! Вы же никогда не возражали… вы всегда знали, что я дракон!
— Но ведь и ты называл себя нашим другом! — Фодель снова шагнула в полосу света, и дракон опешил, увидев, какой яростью искажено её лицо. Жрица почти шипела: — Мы приняли тебя как человека, который отторг тварь в своей душе! Как человека, в сердце которого горит частица отца-солнца очищающим пламенем! Ведь ты убивал других тварей — в подземьях, в лесу, и мы верили тебе, конечно, мы верили тебе!
—
