То есть Каэтану травили все, кому не лень было рот открыть. Что ж, пришла пора изменить эту ситуацию в корне. Я кое-как оторвала голову от пола и оскалилась милой улыбкой Зоечки-Заечки.
Это друзья меня зовут Зайкой. А для врагов у меня другое имя.
Змея Особо Ядовитая.
И сейчас я накапливала яд на клыках.
- Ты жива? Так вставая, давай, что разлеглась? - потребовала Мариса. Еще и ногой меня подтолкнула. Ну, все.
Ты попала, зараза.
Щелк - память вернула еще один кусочек.
Матиас, эта тварь, стащила у Каэтаны нижнее белье. Трагедия?
Смотря кому.
Я бы посоветовала ему носить и менять ориентацию. Но Каэтана? Малолетка, воспитанная в строгих правилах? Этот гаденыш пообещал ей, что вывесит ее белье на флагштоке. А если она этого не хочет, пусть приходит ночью в "Знаменную башню" и снимает свое бельишко сама. А то к утру его все увидят.
Знаменная башня, ага. Названа так потому, что на ее вершине гордо реет знамя Академии. Больше всего она напоминает колокольню. Да и нет там ничего, кроме часов, колокола и знамени.
И лестницы.
Крутой. Угловатой.
Понятно, ночью дурочка Каэ помчалась за своим бельишком.... Дрожа, шарахаясь от каждого куста, дергаясь и переживая. А этот недоумок еще напугал ее на лестнице...
Конечно, девчонка испугалась. И покатилась вниз по ступенькам.
Надо полагать, она свернула шею и попала к Даннаре.
А я вот... я - в ее тело.
И теперь у местных шутников возникнут большие проблемы. Капитальные.
- Зачем? - лениво поинтересовалась я. - Не-не, я до утра полежу. А вдруг у меня переломы? Или еще какие-то травмы? А утром найдут меня, расспросят, записочку прочитают, которую твой братик мне подсунул. Ну и разберутся, как положено.
Мариса побледнела.
- Ты...
- Я, конечно. Знаешь, что он мне написал?
Поскольку Матиас был дураком и подонком, который самоутверждался за счет Каэтаны, и не ждал от нее подвоха, он и написал все открытым текстом.
Придешь в башню - отдам белье. Нет - всем его покажу.
Х-ха!
И записочка у меня лежит... как я люблю компроматы! Буллинг, троллинг... вы знаете, что делают с пойманными троллями? Правильно, тащат на лабораторный стол для препарирования и тщательного изучения. А потом - разделка и баночка со спиртом.
- Да кто тебе поверит? - вякнул Матиас.
- Мне? Твоему почерку, твоим чернилам из грасальских орешков и золотой пыли, которыми ты всем уши прожужжал, да и следы остались, наверняка. У тебя ума не хватит их убрать, - припечатала я. - Записочка у меня в надежном месте лежит, я ее завтра ректору предъявлю, и плакать буду. Горько-горько. Так что... пеняй на себя. Что у нас за такие шуточки в Уставе прописано? Исключение? Или сразу под суд? За покушение на убийство... это же ты меня напугал? Вот, считай, лишение дворянства. А то может, и тюрьма. Не казнят, я жива осталась. Но ты еще будешь мечтать о плахе.
Мариса зашипела, словно гадюка.
- Да я тебя...
- Это если ты за братцем не полетишь летягой, - ехидно отозвалась я. - Кто ж поверит, что у него ума хватило на такую подлость! А вот если ты подсказала... я намекну, что эс Морено обратил внимание на меня, и все поймут.
Скрежет зубовный стал для меня настоящей симфонией.
Оба Лиеза скрежетали зубками, понимая, что попали. И поделать со мной ничего не смогут.
Тащить меня за руки - за ноги? А я еще и орать могу, и отбиваться. И до рассвета не так, чтобы далеко. Каэтана полночи по комнате металась, этот полудурок чуть не ушел спать. Но желание поиздеваться было сильнее желания выспаться.
Козел!
Надеюсь, сестричка шкуру с него сдерет. Шпильками. А если она не справится, я помогу.
- Чего ты хочешь? - сдалась сестричка.
Ага, вопрос на миллион. Чего я хочу?
Память Каэтаны послушно зашевелилась, и я насмешливо ухмыльнулась.
- Хочу. Обязательство. На пять тысяч золотом.
- ЧТО!?
- А ты думала... сейчас этот придурок мчится в свою комнату и там пишет его по всей форме. И приносит сюда. Это будет моей гарантией безопасности. Заверенная бумага у него есть?
- Нет, - соврал Матиас.
- Значит, сначала к сестре, за бумагой, а потом сюда. Жаль, времени уже немного осталось.
- У меня столько нет, - Матиас топнул ногой.
- Шесть тысяч, - равнодушно ответила я. Род Лиез, в отличие от нас, богат. - Сегодня ты сделал глупость, и за нее придется платить.
- Ты понимаешь, замарашка...
- Понимаю. До рассвета часа два? Семь тысяч.
Дошло. Долетело. Что каждый вяк и хрюк увеличивает сумму, и что снисхождения не будет. А если история получит огласку... Мне тоже достанется. Но Матиас и Мариса вылетят обязательно.
И парень, развернувшись, помчался к зданию мужского общежития. Мы остались с Марисой.
Я села прямо на каменную плитку, пошевелила головой, руками, прислушалась к телу.
Телу!
Да разве ж это - тело?
Это сопли в киселе! Вермишель переваренная! Глиста недобитая!
Вот у меня раньше было! И пресс, и попка орешком, и мышцы прокачаны... я все шпагаты могла выполнить, по канату влезть, а как у меня был удар поставлен! Местным и не снилось!
Я бы с этой лестницы кубарем скатилась, сгруппировавшись! Потом встала - и похоронила шутника.
А тут... синяк на синяке.
- Кажется, переломов нет. Ты бы приглядывала за братцем, а?
