Кто-то вскочил с места. Какая-то женщина начала причитать как над покойником. Барон бросился утверждать, что он не причастен к отравлению, может лично попробовать любое блюдо, испить любой напиток, и если он скончается в муках… Что случится тогда, Честер так и не успел рассказать. Его перебил сэр Бедивер, потребовав, пока не случилось непоправимое, отнести короля в спальню и срочно вызвать лекаря.
— Непоправимое — это когда я в тебя впихну твою травленную снедь через обратный ход, — прорычал сэр Персиваль.
Барон Честер закивал так активно, что толстые щеки ходуном заходили. И неизвестно, что его больше напугало: угроза дебошира Персиваля или недовольство первого советника Артура. Катия склонялась к последнему. Может, для римских завоевателей были привычны жители далеких жарких стран с их кожей темнее смолы, но в Англии он выглядел как грозный чужак или же отмеченный таким образом колдун. Седая же борода выдавала в нём человека если не хитромудрого, то опытного. Со своей темно-смоляной кожей и седой бородой он выглядел не просто необычно, а как пришелец из другого мира.
Тут же были сооружены носилки, и Артура перенесли в его покои. Почти сразу барон Честер лично привел лекаря, заверяя, что тот способен вылечить все хвори мира. В другой момент Катия посмеялась бы с забавной картины, когда плотненький, невысокий лысоватый барон, одетый ярко, как экзотическая птица, стоял рядом с высоченным седовласым лекарем, худобу которого не скрывал даже черный балахон.
Почти всех попросили покинуть комнату. Остались сэр Бедивер, сэр Уильям и Катия — никто не посмел указать ей на дверь, — и, конечно же, лекарь. Он снял повязки с раны Артура, внимательно её осмотрел. Катия, которой никто не препятствовал быть рядом с мужем, внимательно наблюдала за выражением лица врачевателя, но так ничего и не поняла. Лицо как из камня было выточено.
Лекарь сделал надрез на руке короля, выпустил немного крови, смешал её с какой-то жидкостью в миске. И только потом как-то нехорошо наморщился. Кровь в посудине потемнела и стала черной.
— Что это значит? — сразу же приступил к допросу сэр Бедивер.
Доктор отошел в сторону, а трое избранных последовали за ним. Артур все еще не пришел в себя, расслышал бы вряд ли, о чем они говорили, но доктор все равно слегка понизил голос.
— Хорошая новость, — лекарь поскреб пальцем крючковатый нос. Как ни старался, он все-таки выдал свое волнение. Или же та нервозность, которая исходила от троицы ближайшего окружения короля, сказалась и на нем. Или же он понимал, что плохие вести могут стоить жизни не только королю, и опасался уже за собственную жизнь. — Наш король отравлен не на пиру.
— Для кого это хорошая новость? — не сдержался сэр Уильям, его прищур и склоненная набок голова означали, что его терпение уже достигло уровня натянутой перед выстрелом тетивы.
— Все-таки отравлен?! — это вскрикнула Катия и тут же прикрыла рот тыльной стороной ладони, прикусив костяшку: если Артур, очнувшись ненароком, такое услышит…
— Моя вина, — оглашал дальше приговор лекарь себе или Артуру. — Я не так тщательно осмотрел рану его милости.
Лекарь продолжал говорить также ровно, но Катие послышалось в его голосе скрытое отчаяние. Наверно, прозорливый сэр Бедивер это тоже заметил.
— И что теперь? — спросил он.
Лекарь сглотнул, набрал побольше воздуха, причмокнул, как будто губы его слиплись и ему стоит труда продолжать объяснения, и только потом произнес:
— Я сделаю, все, что от меня зависит, — после минутной слабости, он вновь овладел собой и дальше вещал уже более уверенно. — Молитесь. Приставьте к королю смышленую сиделку, которая будет следовать всем моим указаниям.
— Не надо сиделку. — Решение было внезапным, но твердым. — Я позабочусь о муже.
Сэр Бедивер и сэр Уильям перебросились короткими взглядами. Их недоверие было понятно, поэтому последний попытался вежливо отказать королеве.
— Вам бы отдохнуть, ваша милость…
— Нет! Я не устала. К тому же, это мой долг чести — король меня защищал, и долг королевы! — она говорила пылко и уверенно. И ясно было, что отказа бы она не приняла.
Сэр Бедивер одобрительно кивнул.
— Но, надеюсь, от помощи одной из дам вы не откажетесь? Только так я могу вам это позволить, — неожиданно тепло согласился он и даже слегка грустно улыбнулся и кивнул.
— Не откажусь, — ответила тем же Катия. После всех событий у неё не было повода ему доверять. У него, определившего ей роль королевской пешки и внезапно потерявшего контроль над игрой, видимо, тоже. В иной момент это могло бы обернуться грандиозной войной, но несчастье дало повод для заключения мира.
