Катия просто кипела от гнева. Пока еще в ней оставалась толика благоразумия, она отступила на пару шагов, оставляя стол, как преграду между собой и Артуром, а потом выплюнула ему в лицо свою простую правду:
— Когда я впервые увидела тебя, я подумала: «Зачем устраивать такое пышное представление ради смерти какого-то мошенника? Быстрее бы все закончилось, и мы бы вернулись в замок».
— Не случилось, — с искривленной ироничной улыбкой, Артур развел в фальшиво-почтительном поклоне руки. — Теперь это — мой замок. Родишь — и можешь лететь на все четыре стороны, птичка. Только не сломай крылья.
Он ушел. Катия осталась. Она снова уселась за стол, пыталась читать, но возвращалась к одной и той же строчке, даже не пытаясь понять её смысл. Скоро начнет темнеть, и заботливые слуги, зная о блажи королевы, зажгут свечи. Катия снова вспомнила отца. Однажды он показал ей забавный фокус: зажег одну из свечей без огнива. Просто поднес ладонь — и вспыхнул огонек. Потом папа затушил свечу, усадил Катию себе на колени и и приказал: «Теперь попробуй ты. Не балуйся. Сосредоточься на огне».
Сосредоточиться непоседе было трудно, но она старалась. Также как отец, Катия поднесла ладонь к фитилю, задержала дыхание, представляя резвое пламя, закрыла глаза. Когда воздуха уже перестало хватать и голова закружилась, она решилась взглянуть на свои старания — и была разочарована. Не было ни малейшего намека на успех. Катия даже недоверчиво потрогала свечу пальцем, настолько она была уверена, что все должно получиться. Воск был холодным, а фитиль — необугленным. Катия едва сдерживала слезы. Ей даже не так была обидна собственная неудача, как то, что отец почему-то разочаровался в ней. Он не пытался утешить дочь, не рассказывал, в чем же фокус, а просто спустил её на землю и сказал: «Иди, играй».
Катия не стала капризничать, не стала требовать открыть ей секрет. Просто у отца был такой голос, как тогда, когда Катия начинала расспрашивать о маме и Гвидре. И снова Катия предпочла сделать вид, что эта была всего лишь бессмысленная скучная игра, которую нужно забыть.
Не веря в чудо, просто уходя в мыслях в то счастливое время, где не печалить отца было её главной заботой, Катия поднесла ладонь к верхушке свечи. Она ни на что не надеялась. В чудо не верила. Просто закрыла глаза. Постаралась отрешиться от всех мыслей, и тут ощутила толчок внутри себя. Катия потеряла связь с реальностью. В голове так явно звучал голос отца, словно он стоял за спиной: «Мальчишка уже сам взял лопату для собственной могилы. Не бойся. За стенами Камелота у тебя есть друзья».
Катия попыталась повернуться, но ребенок снова боевито шевельнулся. Ребенок! Катие не нужно было объяснять, что произошло. Впервые то, что зрело в ней, подало признак жизни. Другая мать, не она, наверно бы радовалась. Только зачем привыкать любить то, с чем будешь вынуждена расстаться?
========== Часть 4 ==========
Этот день должен был настать, но не так скоро, немного раньше положенного времени. Фрейлины и повитуха с помощницами продолжали утверждать, что всё в порядке, всё идет естественным путём. Только по их испуганным, взволнованным лицам она понимала, что что-то не так. В общем-то не требовалось особой наблюдательности, чтобы знать: она может не пережить эту ночь. её тело разрывало от боли. Короткие мгновенья забытья были невероятным благом, но когда сознание возвращалось, ей не оставалось ничего, кроме страданий. Разум начинал ей отказывать. После новой волны боли, открыв глаза, Катия обнаружила кого-то, кто явно принадлежал миру мертвых — предательницу Мэгги.
Сколько она так мучилась, Катия даже не могла предположить. Служанки успели занавесить окна, и теперь сквозь них не мог проскользнуть даже маленький лучик. Горели свечи. Предательница Мэгги поднесла к губам бывшей воспитанницы черную чашу из орлиного камня. Катия хотела оттолкнуть её руку, но сил не было. Она жадно глотнула отвар из трав и провалилась во тьму.
Совсем другой мир, пустой и одинокий. Не было даже твердой почвы под ногами. Катия словно в воздухе висела. А этот воздух был таким плотным, как вода… Или все-таки она была под водой? Но как тогда дышала? И дышала ли? Катия с ужасом обнаружила, что лишилась такой простой и естественной надобности — дышать.
Как в страшном сне, она не могла ни двинуться с места, так словно к ногам её прикрепили свинцовый груз, ни крикнуть, словно горло её залили смолой.
«Я умерла! Это ад! Это конец!».
Если бы только она могла закричать!
«Тише».
Это нечто, сказанное знакомым голосом, заставило Катию попытаться закричать с удвоенной силой, хотя крик отказывал вырываться наружу.
«Тише», — повторил папа и провел ладонью по её щеке.
Катии хотелось к нему приласкаться, обнять, но кроме того, что она не могла двинуть ни единым членом, что-то еще было не так. её кожа утратила чувствительность, но все равно она могла сказать, что рука отца была такой холодной… Как рука мертвеца…
— Папа?..
Кем бы он ни был, он хотела быть ближе к нему — прижаться, прильнуть. Она сказала это, даже не размыкая рта, а получила в ответ:
— Не кричи.
