Группа всадников, следовавших вдоль Темз-стрит, почтительно уступила дорогу двум монахиням, облаченным в белые рясы. Симон де Монтфорт, следовавший во главе отряда, едва не выпустил поводья из рук от крайнего изумления: в одной из смиренных монахинь он узнал дерзкую плутовку Кэт, которая все последние дни занимала его мысли. От взора его, однако, не ускользнуло, что и державшийся справа от него сэр Рикард де Бург засмотрелся на юную послушницу.
В убогой крестьянской лачуге мать-настоятельница и Элинор каждая по-своему помогали молодой женщине разрешиться от бремени. Роженица мучилась в схватках уже второй день, и Элинор, предоставив настоятельнице взывать о помощи к Всевышнему и перебирать четки, сумела своей тонкой рукой придать младенцу правильное положение во чреве матери. Не прошло и нескольких минут, как кричащий мальчуган уже лежал на ее коленях.
«Если бы не я, — думала Элинор, — женщина и ребенок были бы мертвы».
Она с упреком взглянула на пожилую женщину, которая собиралась покинуть хижину, предоставив родственникам молодой крестьянки позаботиться о ней и ее младенце.
— Нам с вами надо о многом поговорить, дитя мое. Не откажетесь ли вы последовать за мной в монастырь?
—Я приду туда вечером, а сейчас мне хочется побыть одной, — твердо ответила Элинор.
— Как пожелаете, миледи.
Симон де Монтфорт и отряд королевских стражников приблизились к небольшому зданию мыльни. Воины отвели лошадей на конюшню и вошли в просторное помещение, уставленное деревянными лоханями и наполненное паром.
— Оставьте нас, мы хотим поговорить наедине, — сказал Симон служанкам, и те со сдавленными смешками удалились из небольшой комнаты, где находились лишь две вместительные лохани.
— Ваш брат не собирается последовать вашему примеру и поступить на королевскую службу? — спросил он у Рикарда, не без труда умещаясь в своей «ванне».
— Нет, Мик не смог стерпеть оскорбления, нанесенного королем нашему дяде.
— А вы? — Симон вопросительно приподнял бровь.
— У меня есть свои причины находиться в Виндзоре.
— Я слыхал, что причина смерти Маршала до сих пор не выяснена. Ведь именно поэтому вы предпочли остаться здесь?
— Не только, милорд. Я был душой и телом предан покойному Уильяму и теперь считаю своим долгом охранять от возможных опасностей его вдову, принцессу Элинор.
Симон недоверчиво взглянул на юношу:
— Ведь принцесса — всего лишь одна из Плантагенетов. Много ли хорошего можно сказать обо всем их выводке?
— Милорд! Я просил бы вас!.. — И Рикард метнул на него столь неприязненный взгляд, что Симон поспешил успокоить его:
— Не горячитесь, дорогой сэр! Я вовсе не хотел обидеть вас!
— Ведь вы ровным счетом ничего о ней не знаете! — с упреком воскликнул Рикард. — Моя госпожа была неповинна в смерти Маршала. Когда стряслось это несчастье, я находился поблизости. Услыхав крики графини, я примчался в их с Уильямом спальню. Мой
господин был мертв, принцесса Элинор оказалась прижатой к брачному ложу могучим телом супруга. Когда я приподнял его, то увидел… увидел, что, судя по всему, Маршал за несколько секунд до кончины лишил свою супругу невинности…
— Всемилостивый Боже… — пробормотал Симон.
— А после прозвучали все эти чудовищные обвинения в ее адрес!
— И вы не защитили ее, Рикард?!
— Как же вы не понимаете, что, заступись я за нее, меня первого обвинили бы в преступной связи с принцессой!
— Да, понимаю… Знаете, король говорил, что его овдовевшая сестра вот-вот примет постриг. Хотелось бы мне взглянуть на нее, пока она не затворилась за стенами монастыря.
— Что это вы такое говорите, Симон?! Ведь не далее как сегодня, по пути сюда, вы весьма бесцеремонно разглядывали принцессу, которая шла вдоль Темз-стрит с настоятельницей монастыря Святой Девы!
Разговор с матерью-настоятельницей не внес ясности в смятенные мысли Элинор, не успокоил ее растревоженных чувств. Сомнения в правильности избранного пути лишь укрепились в ее душе. Она сидела у пруда в своем маленьком садике, склонив голову над книгой, но не могла сосредоточиться на чтении. «Что сказал бы Уильям, узнай он о моем решении?» — в который раз задавала она себе этот вопрос и не могла найти на него ответ.
— Вы — Элинор Плантагенет! — произнес где-то рядом густой мужской бас, и Элинор, испуганно вздрогнув, подняла глаза. Перед ней стоял Симон и, слегка улыбаясь, глядел на нее с видом победителя.
Но замешательство принцессы длилось недолго. Она сжала губы и, тряхнув головой произнесла: Если вы знаете, кто я, то вам должно быть известно и мое намерение принять постриг. Меня не должны видеть наедине с мужчиной. Будьте любезны покинуть мой сад!
— Зачем же я стану уходить отсюда? Этот прелестный уголок, огороженный высокой стеной, — самое подходящее место для наших встреч. Вам нечего опасаться, что кто-то увидит вас здесь наедине с мужчиной. — И Симон лукаво усмехнулся, наслаждаясь гневом и замешательством своей очаровательной собеседницы.
— Но я сама не желаю видеть вас здесь! Убирайтесь!
