— Когда наследник родится, он вполне может быть огненным драконом, — заметила Эмма. — Магия признает его новым королём, о чём бы там ни думали люди. И тогда…
— Новый конец света по-каэльски отменится, Роберт вздохнёт спокойно, а мне не придётся больше торчать в Эртене? — закончил Сильвен. — Эмма, всё это, конечно, интересно, но… Не думаю, что я потомок древнего полубога.
— Полубогом Дастис был для людей, для драконов он король…
— Неважно.
Эмма кивнула.
— Простите. Просто когда я увидела вас… как дракона… Я не могла всё это не вспомнить. Вы правы, это неважно. Жаль, что вы скоро уедете из Эртена.
— Жаль? — Сильвен выбросил мысли о Роберте (всё равно пустое) и поймал взгляд волшебницы.
Эмма кивнула.
— Конечно. Вы хороший чело… дракон. Прошу прощения.
— И я вам нравлюсь, — подмигнул Сильвен.
Эмма тихо рассмеялась. Потом выпрямилась, свесила ноги на песок.
— Думаю, нам пора возвращаться. Спасибо, Сильвен. Правда. Я действительно ценю вашу заботу. И что вы, кажется, не напоили меня приворотным зельем. И даже сывороткой правды.
— И не обиделся на вас за «коллекцию», — усмехнулся дракон. — Может, тогда всё-таки на «ты»?
Помолчав, Эмма кивнула. А Сильвен решил, что лёд тронулся. Ну, он всё-таки огненный дракон. Какой лёд он не способен растопить? Даже такую вечную мерзлоту, как у этой Эммы Марис.
А домыслы про королей-драконов древности… «Да гори оно всё огнём, — решил Сильвен. — Даже если так… Меня это совершенно не касается. Когда всё закончится, я уеду. И забуду всё как страшный сон».
Эмма, помогая ему упаковать сумку-холодильник в футляр, вдруг споткнулась о ракушку. Вытащила её из песка и принялась вертеть, точь-в-точь как ребёнок. Ветер развевал волосы волшебницы — пусть и рыжие, — а звёздный свет красиво очерчивал лицо.
«Насчёт кошмара я погорячился. Просто неприятный сон. Иногда скучный…»
Эмма повернулась к Сильвену и улыбнулась. У дракона тут же потеплело в груди — как бывало раньше, когда он смотрел на Роберта.
Да нет, пожалуй, всё не так уж и плохо…
А может, очень даже хорошо.
Глава 15
Когда ты два года возглавляешь государственную безопасность, а до этого полжизни присматриваешь за принцем-наследником, твоё понятие морали неизбежно меняется. Даже если ты не родился огненным драконом, которому эту мораль в питомнике так как следует и не привили. Тебе больше не кажется странным или неэтичным подлить сыворотку правды подозрительному человеку. Ты спокойно обещаешь сломать одну за другой кости террористу, если он не сдаст своих подельников, и совесть тебя не мучает. А ещё ты без проблем подключаешься к камерам, которые установила нанятая тобой сыщица — к слову, в чужом доме — и смотришь, как живёт эта семья, потому что тебе любопытно.
Сначала Сильвену было просто любопытно — что за человек этот Алан Газаль, и за что его можно так страстно любить?
Ничего интересного дракон не нашёл. Алан вставал рано — в шесть утра. В полвосьмого он уже был на работе, а возвращался в промежутке между шестью и девятью часами вечера. Проследить его дневную рутину и маршрут оказалось делом настолько простым, что Сильвен даже заскучал. Он в подробностях рассмотрел дом семьи Газаль-Марис. Располагался тот на окраине города, кстати, не так уж далеко от поместья, где жил Сильвен. Конечно же, утопал в цветах — как пряничный домик на открытке. Весь Эртен был таким, Сильвен больше не удивлялся. Уютный, ухоженный, от чердака до подвала чистый — кстати, заслуга Газаля, Эмма уборкой не занималась. Она целыми днями пропадала на работе, и все домашние обязанности ложились на Алана. Сильвен вспомнил, как отец Эммы требовал, чтобы дочь наняла прислугу. Что ж, его можно было понять. Смотреть, как Алан в фартуке, пританцовывая, кружит по кухне — ну точно как Лиана, когда на неё находит приступ кулинарного вдохновения — было… по меньшей мере странно.
Супруги Газаль-Марис почти не общались. Точнее, они почти не встречались: полчаса утром и хорошо если столько же вечером — когда Эмме удавалось прийти домой «пораньше», то есть до полуночи. Сама волшебница на работу убегала в семь — муж готовил ей завтрак и приносил в постель. Короче, вёл себя как образцовый супруг — посмотрите любую мелодраму, там такой романтик обязательно отыщется. Зато по выходным на Алана «находило» — он принимался совершенно без повода бить тарелки, ломать мебель и обвинять Эмму во всех грехах. Микрофоны у прослушек Илоны были отличные, так что наслушался Сильвен достаточно. В основном, Алана бесило, что жена зарабатывает больше его. Выражаясь языком его же профессии, Алан из позиции жертвы уходил в состояние депрессии: приступы ярости сменялись унылой меланхолией.
