В поместье, в собственной спальне, Сильвен застал Эсвена. Тот развалился в кресле, глядя на проснувшегося Тео. Последний изображал классического узника: ненависть во взгляде, руки скованы… Правда, вместо темницы была кровать, цепи тянулись к столбикам балдахина, а самого пленника укрывало шёлковое одеяло. Ассоциации это рождало весьма игривые, так что не будь Сильвен уже на взводе, он не стал бы винить Эсвена за следующие слова:
— Симпатичный дракончик. Так и думал, что ты в итоге до этого докатишься. Признаёшься в любви ведьме, а в постель ложишься с себе подобным. Не зря тебя считают извращенцем. Я королю пару фотографий отправил, пусть развлечётся. Ты же не против?
Сильвен выпустил когти и прорычал:
— Чего тебе?
Не помогло. Эсвен не понимал, когда следует остановиться — всегда таким был, сколько Сильвен его знал.
Он наконец оторвал взгляд от Тео и усмехнулся.
— Мне — ничего. Его величество попросил узнать, как ты.
Сильвен тоже посмотрел на Тео.
— Если ты пришёл и его забрать, то давай, вперёд. Можешь даже с цепями, мне не жалко.
— Ну что ты! Его величество считает, что у его дракончика должны быть игрушки. Кстати, об игрушках… — Эсвен презрительно взглянул на Сильвена. — Волшебница, серьёзно? Ты влюбился в ведьму? О, это просто шутка года! Нет, я знал, что ты идиот. Но чтобы настолько!
Пламя в груди взревело, и Сильвена словно подбросило. Мгновение спустя он уже был у кресла, но когти вместо драконьего горла полоснули обивку.
Обернувшись, Сильвен прорычал:
— Не смей! Говорить о ней! Так!
Эсвен стоял у окна и хохотал.
Огонь вспыхнул так ярко, что отстранённо Сильвен удивился, почему он не спалил дотла дом. Как так получилось, что пламя всё ещё пылало только в его груди? Невыносимо — Сильвен распахнул крылья, и ветер смахнул с туалетного столика флаконы, опрокинул кресло. Затрепетали занавески, заскрипели рамы, даже стекло, казалось, застонало.
— Ну давай, разрушь ещё и это, — фыркнул Эсвен, ничуть не впечатлённый — Вот уж правду говорят: сила есть, ума не надо. Ты можешь быть сколько угодно сильным, но если не видишь дальше собственного носа, то это навсегда.
— Проваливай! — из последних сил выдохнул Сильвен на дракко.
Эсвен улыбнулся. И нежно проворковал:
— Бедный, бедный Сильвен! Каково это — потерять расположение короля? Он мог бы отправить тебя на фронт — все советники предложили ему это, не только я. Мы все понимаем, что ты мог бы прекратить эту дурацкую войну за пару часов. Ты же умеешь зажигать такие костры — австанцы бы это представление никогда не забыли. Легендарный дракон на их границе!.. И что же — король отказался. Думаешь, он печётся о твоей безопасности? Ха! У австанцев даже магов нет, так что дело точно не в этом. Не-е-ет, король тебе попросту больше не верит. Ну и как тебе оказаться на вторых ролях, а? Нравится?
Сильвен зарычал, а Эсвен, улыбаясь, удовлетворённо добавил:
— Теперь он верит мне.
Поместье вздрогнуло. Превратившись, Сильвен заметался по комнате, точно птица в клетке, но Эсвен уже исчез.
А мгновение спустя сработала пожарная сигнализация. И стены снова содрогнулись, на этот раз от драконьего вопля — впрочем, в последний раз.
Потом всё замерло и наступила ненормальная, мёртвая тишина.
…— Господин? Милорд? — стучала управляющая. — Вы в порядке?
Телохранители уже собирались высаживать дверь, но та неожиданно распахнулась. На пороге спальни стоял до нитки мокрый и до чёртиков злой Дерек Милосский.
— Пошли вон! — просипел он.
— Господин… — пискнула экономка, глядя на красавчика-графа. С него текло. — У вас…
— В порядке всё! — хрипло прошептал Дерек.
— Что с вашим голосом, господин? — вдруг поинтересовался кто-то из телохранителей.
Дерек огрел его яростным взглядом и закашлялся.
— Со-со-сорвал.
— Быть может, пригласить магов? — взяла себя в руки управляющая, пытаясь заглянуть за плечо графу. Спальня буквально плавала, а из мебели живой осталась только кровать, на которой лежал невозмутимый Тео. — Для дракона…
— Он связан, и я сам с ним разберусь!
— Но господин…
В ответ Дерек захлопнул дверь, чуть не прищемив кому-то из телохранителей пальцы. В наступившей тишине красноречиво щёлкнул замок.
— А ещё говорят, что я сумасшедший, — пробормотал Тео, озираясь
Прислонившийся к стене, Сильвен поднял голову. Вода хлестала мимо, в щель между дверью и порогом. Там же застряли осколки зеркала. А красивое было трюмо…
Тео зазвенел цепями, пытаясь сесть.
— И что дальше?
Сильвен закрыл глаза. В голове стучало: «За что?»
Не дождавшись ответа, Тео продолжил — не то от скуки, не то и ему тишина казалась слишком звонкой.
— Ты знаешь, что она меняет сознание, особенно у драконов? Волшебница — речь ведь шла о Марис? Она может кому угодно запудрить мозги, я знаю об этом не понаслышке. Она сделала это с Феретом. А теперь с тобой.
— Это неправда, — устало откликнулся Сильвен.
— Фер тоже так говорил. — Тео оставил попытки сесть и, морщась, откинулся на подушку. — Когда она с тобой говорит, ты чувствуешь: что-то не так. А потом ты делаешь нечто странное. Например, говоришь любимому, что он идиот. Или загораешься рядом с ним. В этом Марис мастер.
