А сам нарочито приветливо улыбнулся, остановился и принялся очень подробно расспрашивать волшебника о его экспериментах: «Ах, как интересно! Неужели? На драконах, говорите? Добровольцы? Ого!»
Во время этой беседы Эмма, не выдержав, попрощалась и вернулась в свой кабинет, сославшись на занятость. Сильвен довольно оскалился, заставил Вайлета проводить гостей до двери и, уже сев в кар, шепнул Итану:
— Ну, теперь он попляшет.
Счастливым мальчишка почему-то не выглядел. Но эти воздушные вообще… миролюбивые, огненному их не понять.
Сильвен не стал даже пытаться.
В поместье его ждал длинный список дел от Илоны Вертек. «Она понятия не имеет, в чём состоят обязанности секретаря», — раздражённо подумал Сильвен. Сыщицы в поместье не оказалось, на звонки она не отвечала.
Список Сильвен сжёг. Он бы и спальню тоже сжёг, но тогда пришлось бы изобретать объяснение, а думать у дракона сейчас не получалось. Он метался по комнате, как по клетке, то и дело порываясь позвонить Роберту. Или Эсвену. Или обоим сразу. А ещё Лиане. И её службе безопасности, которая, кстати, не отвечала. Сильвен задыхался, а чешуя сыпалась так, словно настало время линьки.
Творилось что-то странное, и он понятия не имел, что. Его единственный друг, самый важный на свете человек, ему лгал. Его подчинённые ему лгали.
Если у драконов и правда есть душа, то сейчас Сильвен готов был когтями выдрать её из тела — так она болела.
Здравый смысл говорил, что правду нужно вытрясти из Эсвена — проще. Роб… Сильвену было что сказать другу, но перед глазами всплывала картинка спящего за рабочим столом короля… И руки опускались, а ярость превращалась в глухую тоску, словно полыхающий огонь залили, оставив лишь тлеющие угли. Говорят, жара от них даже больше — и Сильвен в нём задыхался.
Нужно на воздух, понял он час спустя, разбив в щепки пару кресел и чуть в сердцах не выбив окна. Что ж, Дерек Милосский тот ещё самодур, это даже объяснять не придётся. А вот если из его спальни повалит дым — это да, возникнут ненужные вопросы.
Сильвен ещё побился головой о стену — осторожно, а то стена ведь треснет. Потом потёр кулаком шишку на лбу, чертыхнулся, достал из ящика стола карту Каэлии и понёс к Итану.
Мальчишка-воздушный сидел на полу своей комнаты, обложившись книгами, и то и дело чихал — кажется, чтобы заглушить урчание живота.
— Точно. Обед! — Сильвен бросил мальчишке карту и принялся отдавать приказы.
А заодно выяснять, почему это его дракона как следует не покормили. Уморить графскую собственность хотят? В смысле, графского работника, драконы же нынче не собственность. Но разница, похоже, невелика.
— Ты почему сам обед не попросил? — минут десять спустя, удобно расположившись в кресле за столом, который занял полкомнаты, поинтересовался Сильвен.
Итан настороженно посмотрел исподлобья.
— Я не знал, можно ли.
— Так узнал бы! Лучше, что ли, сидеть голодным?
Итан потянул носом воздух и снова чихнул.
— У тебя аллергия, что ли? — чавкая, спросил Сильвен. — Не долечили?
Итан поморщился.
— Нет, гос… Простите. Просто это вы…
— Что — я?
— Ваш запах… Он… Простите…
— Короче, я воняю, — подытожил Сильвен. — Так бы и сказал, а то мнёшься, как… не знаю, кто. Ладно, схожу помоюсь, раз ты такой неженка.
Итан помотал головой.
— Это не…
— Хватит мямлить!
Итан вдохнул поглубже, собираясь с духом.
— Отчаяние. Так пахнет отчаяние. Вам… очень плохо. Очень. — Он снова замялся и вдруг выдохнул: — Чем я могу помочь?
Сильвен уставился на него. Помочь? Этот мальчишка, который слова связать не может?
Явно перебарывая себя, Итан поднялся. Аккуратно вытер пальцы о салфетку, подошёл к Сильвену и осторожно положил руки ему на плечи. И сказал неожиданно твёрдо:
— Вы не один.
Сильвен смотрел на него, открыв от удивления рот.
«Ты не один, — говорил Роберт, точно так же положив руки дракону на плечи. Тогда ещё он был принцем, а Сильвен его телохранителем. И жизнь казалась… простой. — Я буду рядом. Всегда».
Сильвен зажмурился, с трудом сглотнул.
И выдохнул:
— Ты хотел полетать. Вон карта. Ткни когтем… Полетаем.
Руки, помедлив, исчезли.
Сильвен открыл глаза. Внутри, в груди, было пусто. Как будто душу вынули — а может, и правы последователи Единого бога: нет у драконов никакой души. Всё, что эти крылатые ящерицы умеют — привязываться к своему человеку. Как собаки. И выть потом, когда человек находит себе другого любимца.
— Вот здесь, — громко сказал Итан. И тут же, заикаясь, добавил: — Но вы же говорили… вечером.
— Я передумал. — Сильвен открыл глаза. Итан указывал на горы недалеко от Эртана. Интернет там будет сбоить, да и не только он. Железа в тех горах много: технику колбасит будь здоров. Сейчас Сильвена это вполне устраивало. — Иди сюда, возьми меня за руку.
Итан с опаской подошёл.
— А… это не больно?
Сильвен против воли усмехнулся.
— Нет, это не больно. Глаза закрой, с непривычки голова кружится.
Для него самого такой способ путешествия стал обыденным уже давно.
