Чета Марис-Газаль двинулась вверх по ступенькам. Алан сжимал локоть жены, словно та могла в любой момент сбежать. А может, так оно и было. Сильвен бы на её месте давно смылся. Но сейчас он со вздохом последовал за волшебницей, то и дело протягивая руку к галстуку-бабочке. «Эти удавки» он вообще не любил и не понимал, чего ради их нужно надевать на «скромную семейную встречу», как написано было в приглашении. Однако Илона настояла… И не прогадала: сам хозяин красовался в строгом костюме, словно не семью встречал, а как минимум короля.
Да уж, контраст с «уютной» Лианой он составил бы великолепный!
Слуги внизу, у лестницы, так и не пошевелилась. Сильвен бросил на них короткий взгляд и подавил вспыхнувшее было раздражение. Вообще-то, у него дико чесалась шея, а точнее — чешуя. Утром она сыпалась буквально дождём, Сильвен даже решил, что линяет. Сбрасывают же шкуру змеи, чем драконы хуже? Те же змеи, только летают. О драконьей линьке он никогда ничего не читал, но достоверных источников о Древней эпохе, когда драконы были свободны и властвовали над Каэлией, осталось совсем мало. В неволе зафиксированных случаев линьки не было. Но всё ведь изменилось, отчего бы и линьке, если раньше она была, не вернуться?
А может, он просто подхватил какую-нибудь гадость от Эсвена. Этот скользкий лицемер наверняка заразный.
За спиной Илона со вздохом наклонилась и быстро подобрала упавшую чешуйку. Сильвен поморщился, но никто вроде бы не заметил. Господин Марис наблюдал за дочерью с зятем, слуги на господ вообще не смотрели. Итан не в счёт, тем более, он тоже внимательно изучал ступеньки.
— Всё-всё, — пробормотал Сильвен, пряча руки за спиной. — Не буду больше.
Илона промолчала, зато хозяин наконец обратил внимание на дорогого гостя.
— Любуетесь пейзажем, граф? Такого в столице не увидишь.
Сильвен хотел было сказать, что в столице природа поинтереснее, а горы в тумане — это на любителя. Но посмотрел на довольную физиономию Виктора Мариса и просто пожал плечами.
— Для этого я сюда из столицы и приехал.
— Надеюсь, не только, — хохотнул хозяин. — Но это разговор для бокала вина, вы не считаете?
Сильвен промолчал.
Молчание сегодня вообще хорошо ему удавалось, даже играть почти не требовалось. В душе царила пустота, словно что-то, составлявшее самую его суть, вынули, а взамен не оставили ничего. Ярость, гнев, раздражение — всё сменило тупое, надсадное равнодушие. А ещё усталость. Сильвен и сейчас еле ноги переставлял, хотя Илона утром заботливо напоила его тоником. При этом смотрела так, словно очень хотела, как ревнивая жена, поинтересоваться: «Ты где вчера шлялся, скотина? Опять пил, да?» Ни капли, ответил бы Сильвен, но она промолчала и тогда, и сейчас.
Внутри особняк Виктора Мариса оказался не менее помпезным, чем снаружи. Паркет из драгоценного дерева, чёрно-белый — почувствуй себя шахматной фигурой. Окна, прикрытые белоснежным тюлем, и огромная коллекция деревянных фигурок — все отсылали к истории о Едином боге. Сильвен чуть не решил, что пришёл в церковь, причём весьма богатую.
— После жены осталось, — объяснил хозяин, поймав его взгляд. — Жаль было выбрасывать, что-то в них, знаете ли, есть.
— Не знаю, — честно ответил Сильвен.
Эмма Марис бросила на него быстрый взгляд, но думать о нём дракон не стал. Он вообще сейчас думать ни о чём не хотел. У него даже аппетита не было.
За столом это, однако, сыграло на руку: накинься Дерек Милосский на говяжьи стейки снова, как на том балу-маскараде у мэра… Это точно вызвало бы вопросы.
«Да и к чёрту, — лениво думал Сильвен, ковыряя вилкой мясо. — Ну разоблачат меня — и что? Роб мне уже и так не доверяет».
Пустота внутри в ответ на эту мысль, казалось, стала ещё больше. Интересно, можно ли в ней исчезнуть, как в вакууме?
Тем временем Виктор Марис пытался отвадить от стола зятя. Алан, тоже одетый с иголочки (как, кстати, и его жена — зря Виктор придирался), потребовал слуг убраться и не портить семейный ужин.
— Оставь, это же их работа, — сказал тогда хозяин.
— Вы каждый раз так говорите, — улыбнулся ему зять. Он улыбался всё время — профессионально, Роберт бы оценил. — И тем не менее, это семейная встреча. Ну же, позвольте…
Эмма не вмешивалась: она сидела в кресле неестественно-прямо, как статуя древней королевы. Сильвен мог без всякого колдовства сказать, что волшебница предпочла бы оказаться сейчас где угодно, только не здесь. Прямо как он.
Правда, Сильвен не знал, где он хотел бы сейчас быть. Может, на том обрыве, где уже и так сжёг всё что можно. И сорваться наконец вниз — пустота тогда исчезнет, как исчезнет и он. Это было бы правильно. Наверное.
Тем временем семейная ссора за слуг и стол набирала обороты. Наверное, все семейные встречи такие. Роберт с отцом тоже постоянно собачились. И сидели потом с таким же видом — будто лимон проглотили. Целую тарелку! А то и кастрюлю. Уж Сильвен насмотрелся!
