Профессор вышел, закрыв за собой дверь. Слушая, как постепенно затихают шаги в коридоре, я с подозрением подумала: «Какой еще сюрприз?» — случайно перевела взгляд на винтовую лестницу, ведущую в лабораторию, и поняла, что это мой шанс. «Я только гляну», — успокоила я свою совесть, сорвалась с места и полезла наверх по скрипящей лестнице. Добравшись до верха секунд за десять, я просунула голову в круглое отверстие в потолке.
И оказалась на улице. Только не той, которая была снаружи, а в каком-то мрачном лесу. Мои руки опирались на влажную колючую землю, над головой нависали еловые лапы. Под деревьями царили сумерки. В лицо дунул холодный ветер пахнущий мхом, на голову посыпались ледяные капли.
«Круто, — озираясь, подумала я. — Это что, домен Хохланда? Так я и предполагала! Климат тут, мягко говоря, неважный. Но все равно…»
Я уже собралась вылезти из люка целиком, когда издалека донесся тоскливый одинокий колокольный звон. Это безобидный звук пробудил во мне такие неприятные воспоминания, что мне сразу расхотелось продолжать знакомство с профессорским доменом. К тому же время, с тревогой вспомнила я. Сейчас вернется Хохланд и устроит мне выволочку. Я шагнула вниз… и не смогла двинуться с места. Похоже, я застряла, хотя как такое могло случиться? Я снова попыталась вернуться в кабинет — с тем же результатом. Мне словно сопротивлялся сам воздух. Я ощущала себя воздушным шариком, который пытается нырнуть. Что за дрянь такая? Защита от дурака, что ли? Скорее надо убраться отсюда, пока не пришел дед. Я выдохнула и, с огромным трудом преодолевая сопротивление среды, рванулась вниз.
На этот раз мне повезло. Я вылетела из люка, упала на перила лестницы — вопреки словам Хохланда, они не развалились даже от такого натиска — и покатилась с треском, стуком и хрипом. Докатившись донизу, я уронила табурет, рассыпала все содержимое моей сумки и растянулась на полу. В этот момент в кабинет вошел Хохланд. Он так удивился, что даже не выказал признаков гнева.
— Что здесь за хаос? — изумленно спросил он.
— Ножка у табурета подломилась, — нашлась я, вскакивая с пола.
Хохланд молча покачал головой.
— Приношу свои извинения. Этот табурет давно надо было выкинуть. В следующий раз я посажу вас в кресло.
Я наклонилась, чтобы собрать рассыпанные вещи, и мой взгляд упал на то, что держал в руках Хохланд. Это была коробочка с синим шаром из гостиной, на которую я положила глаз в первый визит.
— Мне показалось, что вам приглянулся этот китайский шар, — сказал Хохланд, проследив за моим взглядом.
Я вспомнила о продырявленной батистовой салфетке, и меня бросило в краску.
— Я случайно… я заштопаю, честное слово…
— Так вот, можете взять его себе.
— Как?! — На мгновение я потеряла дар речи.
— Мне он не нужен. Не обольщайтесь, это не антиквариат. Мне вот тоже что-то померещилось, я и купил его на какой-то выставке, а потом разглядел поближе… Ширпотреб, дешевка, только раздражает. Забирайте. Право же, услугу мне окажете.
— Спасибо… — Я выхватила у профессора из рук коробочку, кое-как запихала в рюкзак рассыпанные тетрадки и бочком двинулась в прихожую, пока Хохланд не передумал.
На том наша вторая лекция и закончилась. Выйдя от Хохланда, я достала в метро свою тетрадь и записала это название — Книга Корина — в тот же список, куда прошлый раз внесла Книги Блужданий. Круг моих поисков определялся все точнее. Где-то я читала, что это свойство всех настоящих экспедиций — заранее знать, что именно ты собираешься найти. Но прежде чем я доехала домой…
В беспечном настроении я шла по дорожке к парадной, когда справа от меня затрещали кусты сирени и из-за угла дома появилось что-то темное. Я затормозила, с любопытством глядя, кто это на меня бежит с такой дикой скоростью. «Собака! — отметила я. — Странная какая-то… Здоровенная… Куда это она так ломится?» Когда псина была уже шагах в двадцати от меня, я ее узнала. Это была овчарка из библиотеки. Среди бела дня, в реальном мире, раскрыв пасть и злобно рыча, она неслась на меня во весь опор.
Я не успела испугаться, а мое тело уже отреагировало на ее появление. До дверей оставалось метров десять. Я миновала это расстояние в два прыжка, влетела в парадную и захлопнула за собой дверь. В ту же секунду она затряслась от удара. Хорошо, что дверь открывалась наружу, потому что никаких замков на ней не было. Овчарка с грохотом и рычанием бросалась на дверь, а я с другой стороны сползала по стенке в полном параличе, подавленная ощущением нереальности происходящего. Один удар, другой… Овчарка, кажется, поняла, что дверь ей не вынести, и принялась царапать ее когтями и грызть. Противный и жуткий скрежет наполнил парадную. Я была близка к обмороку. Взбежать наверх, позвать кого-нибудь, поднять тревогу — такие мысли даже не приходили в голову. Вместо этого я думала: «Она прогрызает себе дорогу из серого мира в наш. А когда прогрызет, тут-то мне и конец».
