– Ну да, ну да, пошла я в задницу, – развеселилась бессмертная. – Забавные вы, младшие народы. Учить высокую речь как следует не желаете, но ругательства зубрите с утроенным старанием.
– Спасибо за заботу, но в мои дела не лезь, не нужно.
– Ой, девочка, да плевать мне на тебя. Хоть живи, хоть подыхай. Но если этот бастард действительно имеет шанс уберечь Валемар, то ты рано или поздно станешь для него проблемой. И сама погибнешь, и его за собой утянешь. И весь мир мурзу под хвост уйдёт из-за одной слабосильной сучонки.
Райле хотелось выбросись из-за спины Олтахар, снять с него ремни и… что? Опозориться ещё раз? Ведь не слова ранили, а правда, которая за ними стояла. Она так долго стремилась к Майрону, столь многое пережила, стала сильнее, но оказалось, что этого было недостаточно. Он тоже не стоял на месте, и судьба влекла бывшего мага по очень трудным дорогам.
– Выдохни уже. Я не для того здесь, чтобы тыкать тебя лицом в дерьмо.
– Разве?
– Уж поверь. Я хочу предложить помощь. – Сезир убрала прядь за ухо. – У тебя есть потенциал, Балекас, есть куда расти. Если хочешь, я помогу тебе стать чем-то… стать чем-то.
– А если я не хочу твоей помощи? – настороженно спросила охотница.
Галантерейщица пожала плечами:
– Ты всё ещё можешь отправиться в полёт.
Послышались шаги и на балконе появился Майрон Синда, запыхавшийся, с распахнутыми глазами и блестящим от пота лбом.
– Успел.
Райла вскрикнула от радости и обняла седовласого. Вместе, с ней и Лаухальгандой катающимся меж ног, они вернулись в длинный зал, к старцу. Хранитель Истории уже открыл книгу, достал самопишущее перо и приготовился. Расхаживая из стороны в сторону, рив детально рассказал, что видел внутри зеркала.
– Круг, поделённый на трети, – прокряхтел летописец, отрывая глаза от страниц, – знаешь, что это?
– Разумеется, – символ триединства составляющих всякого разумного индивида: тела, разума, души.
Перо вновь заскрипело.
– Семь ключей в руке моего отца.
– Семь черновиков, спрятанных в Валемаре, – провёл параллель Майрон. – Но никакого намёка на замки. Только какие-то лестницы: вверх, вниз, опять наверх, до самого конца… «По стопам Непостижимых лишь осилив путь?»
– Как знать? Семь статуй, юноша? Что это может значить?
– Абсалон был помешан на цифре семь, – хмыкнула эльфка.
Мужчины не обратили внимания. Майрон поделился своими сомнениями на счёт статуй и продекламировал все подсказки.
– Есть идеи о том, куда они ведут? – спросил он.
– Ни малейшего понятия, – отозвался Жар-Куул, бережно перенося сказанное на страницы.
– У Лаухальганды родилась мысль там, в покоях семерых. Возможно, что Маг Магов не предполагал такого быстрого и необратимого обрушения мирового порядка после его исчезновения. Возможно, эти подсказки оказались бы полезны тому, кто жил в золотую эпоху магии, знал несоизмеримо больше нашего о мире и его тайнах…
– Ни малейшего понятия, – повторил Хранитель Истории, выводя ровные строки. – Но не советую тебе всерьёз пытаться предположить, что мог, а чего не мог предполагать мой отец. Его провидческий дар считался воистину сильным. Хм. Библиотекари Безумной Галантереи получат бесценную информацию благодаря тебе. Наши анналы обширны, многие бесценные труды были спасены и собраны в них со всех концов Валемара.
Книга с хлопком закрылась, а старик выпрямился, насколько позволяла согбенная спина.
– Наши дела здесь завершены, и ты справился лучше, чем я мог мечтать.
Но седовласый не желал отпускать некоторые мысли.
– Ответь, Жар-Куул, – попросил Майрон, – почему Шивариус не смог?
Древний с усилием перекинул через плечо ремень, поправил книгу, тяжело опёрся на посох, восстановил дыхание и лишь тогда взглянул из-под кустистых бровей.
– Я располагаю только догадками, исхожу из ваших жизнеописаний. Два мага, родившихся со слабым, ущербным Даром. Один всегда полагался на силу разума и стремился к могуществу, невзирая на жертвы, а другой постоянно оскальзывался на сердечных порывах. Вы оба сунулись в Дикую землю, оба услышали Шепчущего, но, когда ты отверг эту гниль души, он придумал способ использовать её, сохраняя свободу воли.
– И зеркало Джассара сочло его осквернённым. Не пропустило внутрь себя скверну Господ. Как просто, как логично…
– Если такое объяснение тебя устроит, можешь его придерживаться, – устало сказал Хранитель Истории. – Истинна же останется тайной.
Снаружи прозвучал раскат грома, словно подтвердивший его слова. Но Грандье Сезир истолковала явление природы иначе:
– Это Гроз. Он даёт нам знать, что что-то не так. Давайте-ка убираться отсюда.
Летучий корабль нёсся над равниной Ирийад, широко раскинув крылья. На корпусе горели магические символы, заставлявшие конструкцию держаться над землёй; кормовой руль-плавник задавал направление, дух вольного ветра, привязанный к парусу, толкал вперёд. Скорость была огромной и воздух выл за бортом.
