Дракон Нерождённый полностью

Он пошёл к запертым вратам и те осыпались ржавой пылью, пропуская Оби внутрь. Новоявленные последователи стали молиться вразнобой, некоторые пали ниц, вызвав раздражение северянки.

Исварох прислушивался, пытаясь выделись в овечьем стаде волка. Все эти случайные людишки были безвредны, однако, не так давно к ним присоединился один особенный. Он хорошо прятался от слепца, молчал, вёл себя тихо, но мечник чувствовал потаённую силу, грацию опытного воина. Этот даже дышал иначе, у него были могучие лёгкие… А, вот и он, подкрадывается неспешно, даже снег под ногами не хрустит. Прошёл мимо Улвы, девчонка вздрогнула, – чутьё у неё отменное, – но не обернулась, слишком отвлечена. Исварох приготовился выхватить клинок и рубануть, но незнакомец замер, так и не приблизившись на расстояние удара.

– Мир тебе, мастер Исварох. – Сказано было на языке хассун, чужеродном и малоизвестном в этой части мира. – Бывший ученик шлёт приветствие и зовёт на встречу. Он будет ждать тебя после заката близ фонтана Деври, только сегодня. Ты не обязан являться, мастер Исварох, это просто возможная дружеская встреча.

– Что за ученик? Когда-то у меня их было много.

– Он велел передать, – самый нерадивый…

Земля под ногами вздрогнула, люди на улице загомонили громче. А всё оттого, что Палаццо Риджанни начал оседать под своей тяжестью. Камень превращался в жирный чернозём, отваливались и рассыпались огромные комья, дворец превращался в холм. Буйная зелень прорастала среди зимы, поднимались деревья и кустарники, зрели плоды. Всё происходило прямо на глазах, будто проносились десятилетия пока, наконец, чудо не обрело окончательную форму.

Люди вошли в огромный сад где был ковёр из трав и крыша из крон, где пели птицы и воздух пах летним зноем, где из камней били ключи и где под раскидистой оливой сидел юный мессия. Он устал и задремал в корнях, такой хрупкий и умиротворённый, а обращённые рассаживались вокруг на коленях. Нищие, прачки, золотари, стражники, кожевенники, фонарщики, воры и уличные проповедники, – человеческий сор, который юноша подобрал. Что ж, тот, первый Сын Божий тоже набирал апостолов из кузнецов, рыбаков да мытарей.

Исварох и Улва встали рядом под ветвями оливы, они были здесь чтобы защищать его.

///

Их становилось всё больше. Весть о саде в тени трёх великих гор начала затмевать скорбь по ушедшему понтифику. В конце концов Пий Четвёртый был уже мёртв, а его подданные всё ещё нуждались в чуде. Они входили словно в иной мир, оставляя все беды позади, дрожащие дети в поисках убежища и защиты. Сад принимал их, кормил и поил, согревал и очищал.

Мессия рассказывал басни и притчи, его мягкий голос заставлял людей улыбаться, а время – течь иначе. Казалось, что мир вне сада жил намного быстрее и суматошнее, тогда как внутри тянулись многие спокойные часы.

Закончив проповедь Обадайя умолк, ему требовался отдых. Паства следила за ним с обожанием, но потом тоже стала укладываться среди цветов. Сонные овцы, опьянённые чувством безопасности.

Улва была рядом с мальчишкой почти всё время, пока слепой мечник обходил чудесный уголок. Исварох ожидал, что вот-вот, совсем скоро придут папские солдаты.

– Он сказал, что ты можешь идти. – Воительница подошла к нему почти неслышно. – Сегодня ничего дурного не случится.

– Вот как? Что ещё он сказал?

– Только это, – она явно была раздражена, как и всегда. – Что происходит, пожри вас Гедаш? Ты уходишь? Куда? Что мне делать со всем этим сбродом?

– Видимо я должен встретиться кое-с-кем. Скоро вернусь. Будь рядом с ним, даже если он уверен, что опасности нет.

– Эй…

– Ты взрослая девочка, бдительная, сильная, а твоё мастерство обращения с клинком постоянно растёт. Уверен, справишься, только больше прислушивайся к чутью.

На некрасивом её лице появился румянец, отчего дева-воительница разозлилась пуще прежнего.

– Проваливай уже, старик!

///

Фонтан Деври был одним из величайших шедевров зодчества, которыми Папы украшали свой город. Грандиозный ансамбль из трёх сотен статуй: ангелов, несущих Благовестие, и подвижников Церкви, творящих Деяния. Немалая часть сюжетов Слова Кузнеца воплотилась этим фонтаном и в былые времена площадь вокруг него не затихала даже зимними ночами. Теперь же был холод, была грязь, и были крысиные тела, вмёрзшие в неё до весны. Дома с заколоченными окнами тоскливо молчали, нигде не чувствовалось жизни.

Слепец неторопливо шёл вдоль бортика, прислушиваясь. Он уже знал, что на сопредельных улицах засады нет, и что среди трёх сотен фигур затесалась три сотни первая. Она дышала и обладала сердцебиением. Встав неподалёку, Исварох скрипнул ворчливо:

– Хватит притворяться.

Фигура пришла в движение и скоро оказалась напротив мечника.

– Яро приветствую, старый друг! – раздался хрипловатый, но бодрый голос. – Рад, что ты ещё не сдох!

Вместо слов слепец пустил в ход меч, – остриё блеснуло перед лицом «ожившей статуи», а воздух взвыл от соприкосновения с режущей кромкой.

– Хорошее подражание, но не идеальное. В настоящем Кельвине Сирли намного больше жизни.