– Да уж, оригинально, – тихо пробормотал Майлз. Он надеялся лишь на то, что это самое худшее, на что способны местные хулиганы. – Пойдемте, – сказал он, обращаясь к Дону и Дженнифер.
Захватчики уже поднимались по ступеням променада, на тротуаре их строй стал заметно шире. Похоже, они не обращали на полицию никакого внимания.
Майлз сел в лифт и спустился в свои частные апартаменты в задней части здания муниципалитета. Ему здесь не очень нравилось; потолки чересчур высокие, комнаты чересчур просторные. Не слишком подходящее место для семьи. Но его собственный дом находился на другом конце города, в сорока минутах езды, поэтому в течение недели семейство Майлза было вынуждено обитать здесь.
Широкие двери его офиса открывались в маленький внутренний садик. Там он увидел Франсин – она лежала на скамейке в тени японской сосны. На ней было простое черное платье. Кстати, оно было короче, чем он одобрял, – значительно выше колена. Но с тех пор как дочери исполнилось тринадцать, он перестал с ней спорить на эту тему. Синди, несомненно, сумела бы найти на упрямицу управу, подумал он. Черт, почему он вновь не женился. «На это у меня нет времени» – слишком жалкое оправдание.
Франсин поправила солнцезащитные очки. Майлз заметил, как дочь нахмурилась – не иначе как она включила канал новостей. Ему хотелось подойти к дочери, обнять ее и успокоить, пообещать, что скоро все закончится и она будет в безопасности. Все настоящие отцы в Таллспринге сейчас, наверное, делают то же самое.
Но его ждали помощники, у которых тоже есть семьи. Еще раз бросив взгляд во дворик, Майлз сел за письменный стол.
– Мне хочется сказать вам следующее: если кто-нибудь желает подать в отставку, я сразу же приму заявление. Можете не волноваться, это никак не скажется на ваших пенсиях и льготах. – Наступила неловкая тишина, однако никто не сделал шага вперед. – Ну хорошо. Спасибо за поддержку. Я высоко ценю ваше мужество и вашу преданность. Как вам известно, я решил последовать политике президента Штрауса относительно сотрудничества с захватчиками. Они во сто крат превосходят нас в силе, и одному Богу известно, насколько коварнее. Если саботировать работу на химических заводах или бросать камни в их солдат – это лишь повлечет за собой суровое возмездие, которого я не могу допустить. Поэтому мы должны скрепя сердце пережить это вторжение и надеяться на то, что их корабли на обратном пути врежутся в черную дыру. Думаю, в этом случае нам удастся выйти из этой ситуации относительно невредимыми, по крайней мере в отношении инфраструктуры. Что на это скажете, Маргарет?
Маргарет Рис, глава полиции, нехотя кивнула. Она следила через свои мембраны за поступающими сводками, не обращая особого внимания на то, что происходит в кабинете мэра.
– Я изучила файлы с информацией о последнем вторжении. Их интересует лишь одно – разграбить нашу промышленность. Для этого они применяют принудительные меры. В остальной части города мы можем делать все, что захотим – поднять бунт, сжечь все к чертовой матери, – им просто не будет до этого никакого дела. Пока фабрики остаются в целости и сохранности, снабжаются сырьем и на них идет работа, захватчики нас не тронут.
– Тогда мы приложим все усилия к тому, чтобы так оно и было, – сказал Майлз. – Оставшаяся часть нашей промышленности продолжает нормально работать. Чтобы функционировали фабрики, должен функционировать весь город. Несмотря ни на что, мы должны об этом позаботиться.
– Неужели они отнимут у нас и продукты питания? – поинтересовалась Дженнифер. – Помню, в прошлый раз снабжение заметно ухудшилось.
– Они заберут только то, что им нужно для пропитания, – ответила Маргарет. – Если учесть, что тридцать процентов туристов улетели отсюда, прежде чем утром здесь высадились земляне, наши пищевые комбинаты смогут произвести достаточно продуктов для оставшегося населения. В прошлый раз нехватка продуктов произошла по той причине, что какой-то ополоумевший бунтовщик разбомбил две производственные линии.
– Мы не позволим, чтобы на сей раз произошло нечто подобное, – быстро произнес Майлз. – Я не допущу, чтобы какое-нибудь героическое партизанское движение поставило под угрозу жизни невинных людей.
– Сомневаюсь, что здесь начнется организованное сопротивление, – сказала Маргарет. – Наказания для «ЗБ» всегда важнее, нежели дешевые пропагандистские трюки. Но мы внимательно наблюдаем за теми, кто может доставить неприятности.
– А как насчет туристов? – спросил Дон. – Многие из них не смогли улететь домой. Аэропорт стал похож на лагерь для беженцев.
– А вот это уже не моя головная боль, – произнес Майлз нарочито спокойным тоном – правда, для этого ему пришлось подавить душивший его гнев. – Пусть губернатор решает, сколько следует предоставить гражданского транспорта. Если учесть причину, по которой они к нам пожаловали, полагаю, захватчики захотят, чтобы все как можно скорее вернулись на рабочие места.
– Один из их взводов добрался до главной площади, – громко объявила Маргарет. – С минуты на минуту они будут здесь.
