– Сегодня я поверю вам на слово. Однако и вы поверьте мне, что как только мы раскроем ваших так называемых подпольщиков, то уничтожим их всех до последнего. Я не потерплю, чтобы мне мешали проводить операцию, и тем более на таком уровне.
– То есть кто-то застрелил одного из ваших?
– Именно. И командующий взводом считает, что это была преднамеренная ловушка.
– Но разве тот, кто погиб, не был в боевом костюме?
– Был. Именно этот факт и вселяет в меня тревогу.
– Господи…
– Именно. Надеюсь, вы в курсе нашей политики по отношению к гражданскому населению?
Известие о гибели захватчика повергло мэра в панику. Силы «ЗБ» не пробыли в Мему-Бэй и тридцати минут, а их командование уже вынуждено применять репрессивные меры. И вот теперь очередной намек, от которого внутри мэра все сжалось от ужаса.
– Да, я в курсе.
– Иначе и быть не могло. – Эбри Жанг потянулся к одной из сумок у него на ремне и извлек из нее петлю, внешне напоминавшую кусок белой пластиковой лески. – Мы отберем тысячу самых честных, самых законопослушных граждан вашего города и наденем на них вот такие ожерелья. Каждое такое ожерелье снабжено маленьким механизмом для впрыскивания нервно-паралитического яда. Укол совершенно безболезненный – в конце концов, мы не какие-то там изверги, – однако убивает человека в течение пяти секунд. Я не говорю уже о том, что никакого антидота не существует. Каждый такой механизм имеет свой номер, а всякий раз, когда против бойцов Сил стратегической безопасности применяется насилие, наугад выбираются один или два человека из числа тех, кто носит такое ожерелье. Сигнал посылается через спутник. Механизм впрыскивания срабатывает, и человек умирает. Если же кто-то попытается повредить механизм или освободиться от ожерелья, то механизм сработает моментально. Кроме того, в него встроен таймер на двадцать четыре часа, который мы переустанавливаем каждый день, опять-таки через спутник, путем отправки специального кода. Так что если кто-то решит, что сможет спрятаться, например, в метро или помещении с толстыми стенами, им это удастся самое большее на одни сутки. У вас есть ко мне вопросы?
– Нет, я вас отлично понял.
– Что ж, в таком случае будем надеяться, что все сработает, как и задумано, и нам не придется вновь вести разговор о сегодняшнем убийстве. – С этими словами новоиспеченный губернатор рассеянно потер пальцами пластиковую удавку.
Майлз не мог отвести глаз от зловещей вещицы.
– Как я понял, вы намерены надеть ее на меня прямо сейчас?
– Боже упаси, мэр! Какой в этом смысл? Эти вещи призваны гарантировать законопослушное поведение ваших подданных. Если ваши политические противники увидят, что вы носите такой ошейник, они тотчас выйдут на улицы и начнут забрасывать моих солдат камнями. Видите ли, мэр, в мои намерения не входит делать из вас мученика. Я всего лишь хочу подкрепить чем-то более действенным те прекрасные слова о готовности к сотрудничеству с нами, которые услышал от вас. Давайте я покажу вам, как это достигается.
Эбри Жанг развернулся в кресле и улыбнулся Франсин, которая по-прежнему стояла посреди сада.
– Только не это! – крикнул Майлз.
Он собрался сделать шаг вперед, но тотчас почувствовал на плече тяжелую руку землянина. Сдвинуться с места было невозможно. Пудовая лапища тисками сжимала плечо, глаза застилали слезы. Майлзу казалось, что его ключица не выдержит и вот-вот треснет пополам.
Эбри Жанг поманил к себе девочку. Франсин хмуро посмотрела на него, после чего бережно опустила сестренку на землю и что-то шепнула ей на ухо. Мелани бросилась бегом через сад и выскользнула в боковую дверь. Франсин распрямила спину и вошла в кабинет.
– У меня для тебя, моя милая, подарок, – елейным голосом произнес Эбри Жанг. Пластиковая петля раскрылась.
– Имейте совесть! – выкрикнул Майлз. – Ей ведь всего пятнадцать.
Франсин храбро улыбнулась отцу.
– Ничего страшного, папа.
Она опустилась на колени перед губернатором, и тот надел ей на шею пластиковую петлю. Оба конца моментально склеились, а сама петля сжалась и теперь плотным кольцом обхватывала шею.
– Я вас отлично понимаю, – произнес Эбри Жанг. – Вы готовы убить меня.
Франсин побежала через комнату и обхватила отца за шею. Он прижал ее к себе, нежно поглаживая каштановые волосы.
– Если с ней что-то случится, вас ждет смерть, – бросил он губернатору. – Только это будет долгая и мучительная смерть.
Это был один из красивейших бульваров Мему-Бэй, в самом центре города. Вдоль тротуара протянулись ряды раскидистых деревьев, и пешеходы обычно спешили нырнуть под их прохладную кружевную тень. Карл Шиэн шагал посередине трамвайных путей, моля Бога о том, чтобы какой-нибудь местный житель попытался подставить ему подножку или хотя бы состроить ему гримасу. Что угодно, что дало бы ему законный повод раскроить ублюдку череп. Черт, руки так и чешутся отомстить за Ника, и наплевать на последствия.
