Дракон среди нас полностью

— Какого шпынявой кочерги ты не перекинулся в дракона и не разогнал это отребье? Какого ёрпыля ты дал им уйти с камнями? На кой забрал эту бесполезную жварную стекляшку, ты, ты, самый тупой дракон из всех тупых драконов!

— Ну всё!

Илидор ловко перехватил руку Йеруша и так же ловко завёл её Найло за спину. Тот вякнул, согнулся и прошипел-прохрипел:

— Ты хотя бы сможешь вынести нас отсюда?

— Ага, — беспечно ответил Илидор и разжал свою стальную хватку.

Йеруш выпрямился и, сопя, повёл плечом туда-сюда.

— Я примечал по пути острова и всякие скальные обломки, их достанет, чтобы я мог переводить дух по пути. Постараюсь донести нас до берега дня за два… Надеюсь, на каком-нибудь острове найдётся хотя бы немного воды. И, надеюсь, поверенный в Гребло не такая же сволочь, как эти плавуны, и не успел ещё потратить твой задаток.

— Ладно, ладно, хорошо, я понял, хотя ни хрена не понял, но мы не сдохнем в этой дыре, так что я почти счастлив!

Йеруш обхватил себя за плечи и принялся вышагивать туда-сюда, очень стараясь чеканить шаг, но бесславно увязая в песке.

— Ну какого ёрпыля ты их отпустил⁈ — заорал снова.

— Да уймись, Найло! Их было слишком много! И мы с тобой всё равно не умеем управлять кораблём!

Йеруш принялся скакать по песку, вбиваясь в него пятками и бессвязно вопя. Вероятно, это значило нечто вроде «Может, ты и прав, но моя ярость требует выхода», однако Илидор даже не смотрел на Йеруша — дракон провожал взглядом уходящий корабль и улыбался.

— Почему, Илидор? Почему, зачем и, главное, нахрена⁈

Дракон улыбнулся так искренне и светло, что у Йеруша заболели зубы.

— Этот бриг так хотел ещё хоть раз увидеть дальние воды! Он просто умирал в Гребло на приколе, он там стоял так долго и так безнадёжно, и ты бы знал, как это невыносимо — стоять на якоре, имея паруса…

— О-о-у-а-а-а! — возорал Найло. — Теперь мы ещё с кораблями тетешкаемся, отлично, да ты серьёзно, что ли, Илидор! Может, спеть кораблику песенку? Покрошить ему хлебушка? О-о-о, ну почему же ты такой дракон, Илидор, это невыносимо, ты понимаешь меня, понимаешь, да, я тебя не выношу-у! У меня просто всё в животе связывается морским узлом, вот тут, вот прямо всё закручивается ромбододэкаэдром, настолько сильно ты перетряхиваешь мне кишки до самых кишок!

С каждой фразой голос Йеруша взвивался всё выше и пугал жирных чаек в небе, а дракон словно и не слышал — смотрел и смотрел, как уходит вдаль по волнам старый бриг «Бесшумный».

— Ну какого ёрпыля ты выпросил у Моргена этот бесполезный кусок стекла? Не мог забрать что-нибудь сто́яще? Что мы теперь будем делать? Ты понимаешь, что теперь всё, теперь мадори Ллейнет меня точно живьём сожрёт⁈ У нас был такой роскошный шанс, а мы его выпустили прямо из рук! Но ведь я не могу допустить провала с этим проектом, ни с каким другим проектом, ну скажи, что ты понимаешь меня, драконище! Скажи-и!

Илидор снова рассмеялся, наконец обернулся и разжал кулак, с видом фокусника протянул Йерушу камень. При дневном свете тот переливался, словно лужица жидкого серебра, а в глубине у него таилась сумеречность грозового неба. Найло против воли утих и залюбовался игрой холодного света в потёках мрака, и даже орать вдруг как-то расхотелось. Йеруш наклонил голову, клюнул воздух и стал смотреть на серебристо-сумрачные переливы.

— Я забрал именно его потому, что это — единственный драгоценный камень из всей заначки Хардреда, — медленно, с удовольствием проговорил Илидор. — Все остальные — полудрагоценные или вообще стекляшки. Нет там никаких гранатов, изумрудов и прочего. Есть довольно приличный жемчуг, несколько топазов, но и только. А всё что выглядит как драгоценные камни — это подделки, Найло. Все, понимаешь? Стекло, смола, краска, не знаю, что ещё. Единственная стоящая вещь — вот она.

Йеруш задохнулся, застонал, вцепился в свои волосы и принялся их трепать, как безответную зверушку. Во всей этой беготне он умудрился напрочь забыть, что дракон чувствует драгоценные камни, чувствует их издалека и безошибочно. В отличие от каких-то там портовых забияк, гнусных полуэльфов и даже от гномов, которые много лет прожили под землёй и оказались достаточно лихими, чтобы выйти в надкаменный мир и покорить себе море.

Всё это чушь и блажь, и море не покоряется никому.

— Я не знаю, как называется этот камень, — немного смущённо признался Илидор, — но он очень ценный. Он звучит громче рубинов, Найло, честное слово, я точно это знаю, я как-то находил рубины в подземной шахте в Варкензее…

Дракон махнул рукой.

— В общем, покажи этот камень толковому ювелиру, он будет в восторге. И прекрати уже орать, как помешанный, даже если ты помешан.

Йеруш осторожно, с совсем другим уже выражением лица принял от Илидора камень. Сначала хотел положить его в кошель, но тут же одумался. Раскопал в котомке небольшой холщовый мешочек, бережно поместил в него серебристо-грозовой камешек.

— Когда полетим?

Илидор сунул руки в карманы и нога за ногу прошёлся вдоль кромки воды.

— Морген уйдёт подальше — и полетим.