Дракон среди нас полностью

— Ты чего ещё? — заволновался Найло уже в спину дракону. — Ты кого там увидел?

— Циркачей Тай Сум, — скупо бросил дракон, и дверь лавочки захлопнулась за ним.

— И… что с того? — беспомощно спросил Йеруш закрытую дверь.

Илидор и сам понятия не имел, что с того. Просто увидел, как мимо окна лавки проходят трое: фокусник Олава-Кот, вместе с которым Тай Сум приходила в лекарню к Ерджи, балясник Амриго и ещё один незнакомец. Увидел и не смог не выскочить за ними, удивлённый, что уже в третий раз судьба сталкивает его с цирком Тай Сум, хотя вроде бы каждый идёт по своим дорогам, и тех дорог вокруг — ёрпыльная прорва.

Но узрев этих троих, Илидор сразу понял, почему его взгляд привлекли оборванные акробаты на Пёстрой площади: у тех за спинами маячили музыканты в синем и в оранжевом балахонах.

Не придумав, какой кочерги ему нужно от циркачей, особенно от мерзкого Амриго, и что он им скажет, Илидор просто догнал этих троих и окликнул Олаву-Кота. И тот, хотя не вмиг, но узнал Илидора без подсказки: прищурив и без того узкие чёрные глаза, прижал к груди ладони и сообщил, что этот наполненный светом голос навсегда остался в его памяти.

Сказав так, Олава-Кот спокойно и естественно взял дракона под руку и предложил разделить трапезу — циркачи как раз собирались подкрепиться, поскольку завтрак уже прошёл, до обеда ещё далеко, а стало быть, настало время второго завтрака.

Дракон на это заинтересованно дрогнул бровями, а третий человек, смуглолицый, горбоносый и очень весёлый с виду, заключил:

— По-моему, он не знает про второй завтрак!

Амриго сумрачно молчал, глядел вперёд и делал вид, будто никакого Илидора тут нет, из чего дракон сделал вывод, что балясник — не большой охотник до общения, и это Илидора полностью устраивало: сам он с куда большим удовольствием выбил бы Амриго зуб-другой, чем стал развивать знакомство.

Дракон понадеялся, что Йерушу хватит ума подождать его в лавке ювелира, а не разгуливать по чужому городу с деньгами в одно своё малозащищённое эльфское лицо. За чертежи Илидор был спокоен: тубус он носил в своей поясной сумке.

Циркачи отвели его в харчевню неподалёку. Это была приземистая длинная мазанка, свежепобеленная по осени, расписанная цветами, пирогами да ягодами. Внутри пахло подошедшим тестом, варёным мясом, жареным луком и морковью, и в животе отзывчиво заурчало.

Девица-подавайка принесла им большую ковригу тёмного хлеба, миску шкварок, варёные яйца кур и уток, горячую и очень густую острую похлёбку на эле с грибами, морковью и репой, сладкие творожники со сметаной. Олава-Кот потребовал также два больших кувшина пива, которое, по его словам, великолепно варила хозяйка, жена харчевника. На удивлённый взгляд Илидора пояснил, что в такое сложное время жизни, которое сейчас переживают циркачи, большой кувшин пива на завтрак — благотворнейшая вещь.

Утолив первый голод и разлив по кружкам пиво, Олава-Кот вкрадчиво спросил:

— Ты расскажешь нам про дракона? Нам очень интересно узнать про дракона, который тогда унёс с представления нашего мальчика.

— Не вашего, — тут же отбрил Илидор, с трудом вынимая себя из сытой расслабленности.

Подчищая кусочком творожника остатки сметаны, Олава-Кот невозмутимо возразил:

— Тогда Ерджи был нашим мальчиком. Вот сидит мой добрый друг Хмет. Он может подтвердить, что честно и собственноручно купил того ребенка в дальних людских землях, именуемых… Как именуют те дикие места, Хмет?

— Декстрин, ага.

Хметом звался смуглолицый горбоносый весельчак. Он присоединился к разговору, одновременно передвинув свой табурет так, чтобы оказаться поближе к миске со шкварками.

— Того мальчонку купил я в Декстрине, — повторил Хмет, набирая ложкой со дна миски шкварки и натекший с них жир. — Места дикие, злющие, холодные. А мальчонка сиротой остался, ага. Олава-Кот говорит справно: в цирке лучше было ему. А дракон его забрал. Твой дракон-то?

Илидор спрятал нос в кружке с пивом, но все трое циркачей смотрели на него, ожидая ответа. Хмет — с живым открытым интересом: «Расскажи мне историю!». Балясник Амриго всё молчал и глядел мрачно, хотя ему-то что сделал дракон, унесший Ерджи? Но Илидор бы не удивился, открой балясник рот и скупо попроси рассказать, где найти и как убить дракона.

Олава-Кот ожидал ответа с благодушной улыбочкой, и ничего нельзя было прочесть по этой улыбочке, по прищуру узких глаз и спокойно лежащим на столе рукам. Однако Илидор мало в чём был так уверен, как в том, что этот человек мгновенно опознает ложь, и врать ему — возможно, одна из самых неудачных идей, которые могут посетить человека или иное мыслящее существо.

По загривку Илидора пробежали топотучие мурашки.

— Это был ничей дракон, — медленно выговорил он наконец, глядя в тёмные живые глаза Хмета.

Пусть лишь кто-то попробует сказать, что это ложь.

— А зачем он забрал ребёнка? — очень-очень мягко задал следующий вопрос Олава-Кот.