Дракон среди нас полностью

Заплатив ему по три монетки за наговор, мужчина и женщина ушли. Йеруш некоторое время сидел, пересыпая монеты с ладони в ладонь, и думал, что Брантон, возможно, ну в какой-то степени, был не так уж неправ.

А потом ещё несколько горожан притащили Йерушу воду.

У подмостков того, что сейчас называлось цирком Тай Сум, хохотали и спорили цветные Балахоны.

— Кто на зазыве играет?

— Дудку, дудку наперёд!

— Трещотки тише!

— Скрипку, скрипку куда?

— Скрипач не нужен, сколько можно повторять?

— Хромку наперёд!

— Сам ты хромка, а это гармонь!

— А я говорю, дудку наперёд!

— Да лишь бы не шарманку!

И все грохнули смехом, но тут же он потух, съежился, словно не к месту брошенное слово.

Сумерки уже загустели, и перед подмостками собралась толпа. Не нужно было обладать особой наблюдательностью, чтобы увидеть отличия этой толпы от той, что смотрела представление в Ануне. Там собирался работящий честный люд, пришли самые простые, но опрятно одетые мужчины и женщины, многие привели детей. Эта же толпа была едкой, нечистой, гулкой. В основном она состояла из мужчин опасного или потрёпанного вида. Немногие женщины — либо ещё более свирепы с виду, либо почти слиты с сумеречными тенями, бледны, вжимают головы в плечи, не поднимают глаз.

Циркачи наконец определились, кто будет играть на зазыве, и весёлые дудочные напевы, разбавленные трещоточными взбрыками, понеслись над толпой. Люди затопали ногами, и на сцену выбежали те самые акробаты, которые днём выглядели жалкими и затасканными на Пёстрой площади, под холодным полузимним солнцем.

Но сейчас, в сумерках, при свете множества фонарей, расцвели и заиграли лоском дешёвые ткани цирковых костюмов, которые при свете дня смотрелись линялыми тряпками. Заискрились, засверкали дешёвые стекляшки на шеях и в волосах акробатки, обрёл благородную глубину облезлый кроличий мех в оторочке плаща зазывалы. Магия сцены и дрожащего света переломила, вывернула наизнанку антураж, превратила жалкое — в изумительное, нищее — в роскошное.

Акробаты кувыркались, ходили на руках, жонглировали яблоками под одобрительное гудение и смех толпы, мужчины подбрасывали в воздух женщин, и те кувыркались в полёте. Гупали пятки, заливалась дудка, присоединилась гармонь. Музыканты в цветных балахонах ритмично пританцовывали по краям помоста. В Ануне цветные Балахоны выглядели бодрыми и напористыми, но сейчас они казались Илидору такими же заклёванными, как женщины в толпе зрителей.

Дракон медленно, но верно пробирался к помосту. Его пинали, толкали, он пинался и толкался в ответ, каждый миг ожидая, что дело перерастёт в драку. Но люди были достаточно поглощены ужимками акробатов.

Вдруг, расталкивая бурлящее переплетение их тел, на подмостки выкатился Хмет. Он вёз за собой перекладину в форме знака «ᴝ:», означающего звук «й-о», а на плече у Хмета, заботливо им придерживаемая, висела деревянная кукла размером с ребенка лет трёх, клацала челюстью, вращала глазами-камешками.

Толпа гудела, свистела, топала ногами. У дракона шевелилась на затылке чешуя, а крылья на миг обхватили тело так плотно, что Илидор споткнулся.

Утвердив на подмостках перекладину, Хмет хитро улыбнулся и поднёс к ней куклу. Кукла клацнула челюстью, подняла руки, вцепилась в перекладину и принялась подтягиваться.

Зрители ахнули, Илидор помянул последовательно и во взаимном переплетении отрубленный хробоидский хвост, морщинистое эльфское ухо и осколок отца-солнца, протыкающий грудину, и принялся пробиваться за подмостки. Толпа не пускала. Люди, разинув рты, смотрели на куклу и не двигались с мест, и на несколько очень долгих, жутких и неприятных мгновений дракону казалось, что все эти зрители сами превратились в кукол, вот-вот они поднимут руки и примутся подтягиваться на перекладинах, клацая челюстями.

Пришлось дожидаться, пока Хмет и кукла закончат своё короткое представление. После них на подмостки выбежали две молодые и прыгучие полуобнажённые девицы, неуловимо напоминающие шлюху из портового города Гребло. Взвизгивая и непонятно чему хохоча, девицы пустились в какой-то змеиный пляс, качая бёдрами, извиваясь и оглаживая себя, а толпа оглушительно засвистела и одобрительно затопала. Илидор наконец смог пробиться через ряды зрителей.

За подмостками, на куске земли, огороженной ящиками, навешанными тканями, мешками, реквизитом, дракон быстро нашёл знакомцев. Олава-Кот и Хмет осматривали куклу. Поодаль сидела на ящике девушка, которую Илидор видел во время представления в Ануне, подшивала оборку на платье. У её ног дремал большой коротколапый кот.

Хмет, увидев Илидора, как будто совсем ему не удивился и принялся радостно размахивать куклой.

— Видал? Ну, видал, какой ловкач? Я ж обещал тебе его показать!

«Да?» — про себя удивился дракон. Видимо, его память вернула не все дневные воспоминания. А Хмет подхватил куклу и поставил на ближайший ящик.