Теперь всё моё шоу сводится к таящейся походке по краю сцены и заигрыванию с девочками. Они гладят меня по икрам, суют купюры за ремень дурацких штанов и оттягивают их вниз. На такое дерзкое заигрывание я выпускаю огонь. Набираю в рот спирт, распрыскиваю и поджигаю. Девчонки визжат, потом хохочут и всё повторяется, пока в бутылке что-то плещется.
И тут я разворачиваюсь и иду на выход. Что такое? В зале разочарованные крики?
Да, потому что я ухожу всё ещё в штанах. Ленка, прости, но это пайеточное безобразие должно гореть в адовом пламени. Уж на одни штаны у меня точно горючее накопилось!
Всё еще стоя к залу спиной, я вижу за кулисами Ленку и Тёмыча. Накатывает странное дежа-вю, когда я не свожу взгляда с Алёны и одним резким движением срываю штаны. Зал орёт, пока я медленно поворачиваюсь, подбрасываю штаны и выпускаю драконье пламя. Хлопок, яркая вспышка и горстка пепла на головы взволнованных зрительниц, а я уже ухожу в нору, утаскивая за собой упирающуюся Ленку.
- Стой, там же деньги!
— Тёмыч соберет и отдаст потом.
— Зря ты на него надеешься, он тебе и половины не отдаст, — проворчала Лена, но зато и сопротивляться перестала.
— Давай на завтра подберем мне что-нибудь приличное, а не этот карнавальный кошмар.
— Почему же кошмар? Пайетки — это символ драконьих чешуек.
Лена стояла передо мной, оперевшись бедром на край раскроечного стола, и упрямо сложила руки на груди. Но именно в этот момент, когда решила окинуть меня снисходительным взглядом и опустила глаза, покраснела, уткнувшись в гвоздь шоу-программы.
— Видимо, ты ни разу в жизни не видела драконов, — усмехнулся я, принимая поспешно протянутые ею треники.
— Ну что ты, я живу с одним, — съязвила она, а я напрягся, поправляя резинку штанов. — В диване от тебя прячу.
— Кого?
— Дракона, дурачок!
Я замер, чувствуя, что сейчас самый лучший момент, чтобы признаться. Или все же стоит подождать?
Но она мне не поверит, кто в наше время верит в драконов? Мы так давно себя «вымерли», что превратили в былинных персонажей. Возможно, к лучшему, что она никогда не узнает обо мне правду. Тем более, жизнь людей такая короткая, зачем травмировать её психику лишней информацией?
***
С того вечера моя жизнь резко изменилась. Хотя бы то, что еженощно на одних чаевых от девчонок я зарабатывал треть своей зарплаты. Делился, конечно, с Тёмычем, с ребятами, и все это под угрюмые косые взгляды Геннадия. Но мне было плевать на его мысли, ему я зарабатывал намного больше.
Если раньше поставка в бар проходила всего раз в неделю и нас, парней, просили помогать разгружать ящики, то теперь мы выгружали пойло через день. Каждый вечер неизменный аншлаг, каждую неделю изматывающие проверки. Но при этом стабильные заработки, хороший спирт, который мы к концу уже первого месяца с Тёмычем загоняли леваком и делили деньги. И мне везло, что ему даже в голову не приходили сомнения, как я без спиртяги устраиваю ежевечерние шоу!
Лена
Лена-Алёна плотно влезла мне под шкуру. Чертов месяц близости ближе нас не сделал. Я делал попытки, постоянно наталкиваясь на отказ. Ленку устраивало, что Гена к ней не лез, что по вечерам и ночам через парк она ходит в сопровождении. Новый фаер-шоу вдохновил её на создание не только костюмов для наших микро-постановок на сцене, но и на первую линию собственной одежды. Теперь я еще и засыпал под стрекот швейной машинки, был первой моделью для ее образцов, причем она даже женские модели умудрялась на меня напяливать.
Я все терпел и ждал. Ждал, ждал Но как только сокращал дистанцию, так она сразу сжималась и пряталась в свой кокон. И ладно бы молчала! Нет, начинала сочиться язвительностью и сарказмом.
Когда я сделал вид, что замерз спать на полу и в полдень, в самый разгар сна, перебрался к ней на диван, меня расплющило от нежности, с которой Ленка прильнула к моей груди, засунув бедро между ног и потершись с томлением о то самое место, которое мечтало, чтобы о него тёрлись не переставая. Но стоило перехватить инициативу, приобнять ее и скользнуть языком в рот, как маленькая язва тут же раскрыла глаза, звонко шлёпнула по щеке и выгнала с дивана.
Неизменным счастьем между мной и Ленкой оставался холодильник и походы в магазин с целью набить его до отказа.
— Ты растолстеешь и тебя выгонят из стриптиза, — ворчала на меня Ленка, пока я сметал с полок мясные консервы.
— Угу, но сначала исполню твою тайную мечту.
— Это какую еще? — скептически уточнила она.
— Сшить эротичный костюм колобка!
— Дурак!
Но потолстеть мне не грозило, более того, ежедневно испытывая физические нагрузки в обращенном теле, я тратил слишком много энергии, которую пищей пополнить не получалось.
— Скажи, если я захочу улететь на пару дней, как бы мне это провернуть?
— Улететь?
Черт, ну оговорился, с кем не бывает!
— Уехать. Отдохнуть. Свалить из города. Просто не ходить в клуб, — тут же утопил я оговорку потоком слов.
— А Гена тебе вообще не дает выходных?
