В шестнадцать лет меня впервые поцеловали. Тобиас, сын конюха, краснея, признался мне в чувствах, а после зажал в тесных объятиях неподалеку от сараев. Он прижался горячими губами к моим губам и какое-то время горячо дышал мне в лицо, давая понять, как у нас все может быть серьезно. В конце этого почти поцелуя я чинно отругала его, как велели приличия, и ушла с гордо поднятой головой, а потом долго стояла у окна в своей комнате и улыбалась как дурочка. Это было невероятно здорово – чувствовать, что нравишься кому-то, хоть приличия и не одобряли подобного. Я даже подумала снова поехать верхом, как только представится случай. Вот только через несколько часов у Тоби началась лихорадка, да такая, что лекари едва смогли выходить бедолагу. Сразу после выздоровления он уехал…
Тогда-то я впервые поняла, что попрощаться с проклятьем может быть не так уж и просто.
Ян Корст стал третьим претендентом на мою руку, счастливым, удивительным случаем. Он, зная о моей проблеме, сказал, что не боится, и предложил обручиться. Я согласилась, а вся семья гадала, через сколько парень сбежит. Но и тут ему удалось нас поразить: неприятности обходили Яна стороной, будто и не было никакого проклятья. Во мне снова зародилась надежда, и я готова была танцевать от счастья, решив, будто само мироздание благоволило нашему союзу…
Но прошел месяц, второй, полгода… год.
Время шло, а жених не спешил становиться мужем. И отец выдвинул предположение: «Возможно, страдать должны только те, кто тебя любит, Мари? Ну или хотя бы симпатизирует… Потому Корсту и везет. Он не испытывает к тебе чувств, дочь».
Я злилась, опровергла слова отца и настаивала на обратном, пока терпение родителя не лопнуло и он не разорвал помолвку.
Но Ян не сдался, и вот мы у алтаря.
Открыв глаза, повернула голову к жениху и удивленно моргнула. Вместо Яна на месте второй половинки стояла принцесса Теона Флебьести. Она протянула ко мне руку и погладила по лицу, проговорив почему-то мужским голосом:
– Вы должны встать с кресла и перейти на кровать, Мари, иначе утром все тело онемеет.
Я отпрянула от ее высочества, ударив ее по руке, и в ужасе уставилась на жуткое зрелище: священнослужитель начал таять. Он исчезал вместе с аркой и розами, зато кто-то схватил меня за плечи, ощутимо встряхнув.
«Стражники! – поняла я и с размаху залепила пощечину ближайшему из них.
Тот громко, витиевато выругался голосом старшего советника и приказал очнуться немедленно.
Я открыла глаза, вяло моргая и прижимая к груди саднящую ладонь. Сознание медленно нехотя прощалось со странным сном и возвращалось, навевая воспоминания о случившемся.
– Ох! – Схватившись за голову, я пошатнулась: мир вокруг плыл. – Как мне плохо…
– Вам плохо? – Андрис, стоящий неподалеку, гладил скулу и смотрел с осуждением. – Мало мне магического истощения, озлобленного короля, требующего немедленного разрешения проблем, и принца, жалующегося на то, что с грудью спать невозможно. Еще и вы добавки выдали, милая эра.
– Погодите. – Я постаралась сфокусировать взгляд на Геррарде, вцепилась руками в подлокотники и уточнила: – Что вы сказали про принца?
На миг мне показалось, что в комнате кончается воздух, и я стала задыхаться.
– Что там с грудью?!
– Спокойно, – попросил старший советник. – За Максом присматривает ваша прелестная гувернантка. И поверьте, ему сейчас очень нелегко. Я даже подумываю переманить вашу помощницу в замок.
– Съерра рядом с ним?
– Всю ночь, – кивнул советник, протягивая мне ладонь. – Позвольте, я вас доставлю к кровати.
– Зачем это? – нахмурилась я. Но за руку его взяла и поднялась.
Андрис улыбнулся и направил меня в сторону спальни со словами:
– Вам необходим полноценный отдых, эра Марианна. Мы с вашей гувернанткой договорились устроить вашу встречу с принцем утром, перед завтраком. Будто бы случайно. До встречи еще два часа, и я решил, что вам неплохо было бы выспаться в комфортных условиях.
– Спасибо. – Я улыбнулась. Действительно, лишь теперь, войдя в спальню и увидев кровать, поняла, как затекли спина и шея от неудобной позы в кресле.
– Не благодарите.
– Сколько же прошло времени? – Посмотрев на Геррарда, я наконец испытала запоздалое чувство вины, вспоминая состояние, в котором бросила его в кабинете короля. Он был вымотан и выглядел умертвием. Ох! Да и сам король был не лучше…
– С момента вашего ухода прошло около трех часов, – ответил старший советник, останавливаясь рядом со мной. – Я пришел в себя спустя час. Практически одновременно с его величеством.
– Вот как…
Комната пошатнулась от резкого движения, и я вцепилась в мужское плечо, испытав при этом смесь самых разных эмоций – от стыда за самоуправное пьянство в теле принца до восторга от прикосновения к советнику. При этом восторга было неожиданно больше, отсюда, наверное, пришло и смущение.
– Простите, – шепнула, ощущая, как кровь приливает к щекам.
– Я для того рядом, чтобы вы могли опереться, – негромко ответил Андрис, возрождая во мне чувство парения снежинки из недавнего сна.
