Сбоку от основной площади действительно стояли статуи. Они были не высокими и изображали мужчин и женщин в длинных мантиях, с серьёзными, как камень, лицами и учебниками в руках.
«Преподаватели», – решила я.
– Это ректоры прошлого, – пояснил фамильяр, кивнув в сторону статуй. – А рядом с ними, вероятно, наши стоят.
Там действительно находилась небольшая группа студентов, находящаяся в стороне от остальных и поглядывающая без всякого интереса на ректора Меридиана. Я подошла сзади и тихо обратилась к девушке с рыжими кудрями, собранными в два длинных хвоста:
– Это ребята с факультета бытовиков? – спросила я очень осторожно, памятуя недавний неприятный опыт общения с местными студентами.
Девушка повернулась ко мне. Она была совершенно рыжей – даже глаза были рыжеватыми. Я таких людей раньше никогда не видела: рыжие волосы, брови, ресницы, а лицо, усеяно массой веснушек.
– Да, – улыбнулась она дружелюбно. – Нас трудно не заметить.
– Почему? – спросила я, удивлённая её доброжелательностью.
Она округлила глаза, словно я свалилась с неба.
– Кого ещё могли загнать сюда слушать торжественную речь ректора? Только тех, на кого особо не рассчитывают. Бытовики – низшая каста академии некромантов.
Я оглянулась на остальных. Студенты других факультетов действительно стояли ближе к главной площади, а бытовики – в стороне, откуда даже плохо было видно, что происходит.
– Разве маги в академии делятся на низшую и высшую касту по факультетам? Это как-то… некрасиво, – сказала я, чувствуя, что мне все меньше нравится происходящее в академии. – Такое разделение порождает социальное неравенство и вызывает неприязнь одних к другим.
Девушка усмехнулась.
– Ты всё правильно сказала, лучше и не выразишь. Так и есть. Все хотят повелевать высшими тёмными силами, вызывать демонов и бесов, распоряжаться тёмной энергией, упокаивать мёртвых и управлять жизненной энергией. Всё это могут делать только высшие некроманты и высшие маги. Поступить на их факультеты сложно и очень дорого. Не всем по карману. Бытовики ничего подобного не делают – нас этому не учат. Для таких, как мы, предел мечтаний – это загнать буйного полтергейста обратно в потусторонний мир. И стоимость нашего обучения невысока. Так что мы – низшая каста. Ты это почувствуешь, как только начнёшь учиться. На бытовиков поступают либо те, у кого уровень магии настолько низкий, что невозможно обучить чему-то более толковому, либо те, чьи родители хотели, чтобы ребёнок учился именно в этой академии, но денег на другой факультет не хватило. У тебя какая из этих двух проблем?
– У меня времени не хватило, – честно призналась я. – Да и знаний особо много не было.
Рыжая посмотрела на меня с интересом.
– По твоим словам не скажешь, что ты глупая.
– Я и не глупая, – вздохнула я. – Просто там, откуда я приехала, магию не изучали. Вот и вышло, что я поступила на бытовика.
Девушка испуганно оглянулась и, понизив голос, прошептала:
– Ты такое никому не говори. Ты чего? – Она снова оглянулась. – Ты очень открытая, но если будешь всем рассказывать, что почти не знаешь магии, проблем не оберёшься. Над такими здесь очень любят издеваться. Я точно знаю, у меня сестра в этой академии училась.
– Спасибо, что сказала, – искренне поблагодарила я. – Я совсем не знаю здешних правил и ни с кем не знакома.
Она улыбнулась и протянула мне руку.
– Тогда познакомимся, Эльза Кори фейри.
– Кори Фейри – это фамилия? – спросила я.
Она закатила глаза.
– Нет, я – фейри. Это моя раса. Ты и правда не из этой страны, и вообще, глядя на тебя, кажется, что ты не из нашего мира.
– Примерно так, – понизив голос, призналась я.
Девушка прижала палец к губам.
– И об этом тем более молчи. У нас много лет назад тоже была иномирянка в школе, где я училась. Так её все высмеивали, как только не обзывали. Ты того же хочешь? А здесь академия, и мы к тому же на бытовом факультете. Намучаешься, если все узнают. Никому не говори.
– Мда… – протянул кот, внимательно слушая наш разговор. – Изменились нравы. В моё время дедовщины не было. А уж к иномирянам… – он понизил голос, – относились, по крайней мере, снисходительно.
Эльза ласково улыбнулась:
– Какой милый фамильяр. А что у него с глазом?
– Потерял в неравной битве, – расплылся в очаровательной улыбке Морфиус. – Благодарю, вы тоже ничего, рыжуля. Я так понимаю, южная фейри?
Она кивнула:
– Переехали сюда с родителями за лучшей долей. Но, как видно, что-то не рассчитали. Доля не самая лучшая, как видите. Я просилась в другой институт, не столь пафосный, но родители уверены, что отсюда у меня будут все дороги открыты. А какие дороги у бытовика? Хотя я рассчитываю учиться и работать, возможно, тогда смогу накопить и на втором курсе перевестись.
– А куда ты хочешь перевестись? – с интересом спросила я.
Она вздохнула:
– На факультет стихийников. Огонь… я умею.
– По тебе видно, ты и сама как огонёк.
Девушка рассмеялась. Как ни странно, никто не говорил нам быть тише – видимо, потому что слова ректора всё равно были плохо слышны. И ребята больше общались между собой, чем слушали речь Меридиана.
