Да, благодарил не Кассиэль, а его сослуживец, но мне от этого не менее приятно.
Не знаю даже, что именно сработало: воспитательный удар в ухо яблоком или совесть у местной армии всё же имеется... в некоторых её экземплярах, а сработало ведь!
— А на здоровье! — восклицаю я, с самым хитрым видом уставившись на Каса, дескать, видишь как нужно.
Ничего, я вас ещё воспитаю.
Переправив груз на ту сторону, я примыкаю к кухонным работам и напрочь забываю о страйкболе, пока он меня не настигает.
— Эй, борзая!
Отвлекаюсь от нарезки картошки и опускаю нож в опустевшее ведро. Пытаюсь рассмотреть, кто там орёт с той стороны Стены, как вижу тёмное пятно, летящее мне в голову.
Не отклониться, не сбежать, не закричать — ничего не успеваю!
Лоб отзывается резкой болью от удара, а верхняя половина головы стремительно немеет.
Задыхаясь, я отступаю назад и расфокусированным взглядом выхватываю лежащий у моих ног… сапог.
— Я второй, пожалуй, тут рядом брошу…
Ну, рыжий! Ну, скотина такая!
Ещё до приезда старосты, мы успеваем наготовить столько картошки, что мне самой страшно — три сковородки жареной и две кастрюли тушёной с помидорами. Содержимое жестяных банок, которые вызывали вчера во мне нешуточный интерес, я быстро отправляю в кастрюли и чуть всё не порчу.
Принятое мной за тушёнку оказалось… каким-то законсервированным холодцом! Столько жира наверх выплывает, что я беспокоюсь за наши, отвыкшие от такой жирной пищи, желудки.
— Этот суп тоже не получился? — нарывается Минк, с интересом заглядывая в парящую кастрюлю.
Треснуть бы и ему хорошенько. Подумаешь, обскакал меня в жареной картошке… Это же не значит, что я совсем ничего готовить не умею?
— Это тушёная картошка, а не суп. — вспоминаю, скольким он мне сегодня помог, и не спешу выпускать наружу даже часть того, о чём думаю. — Чувствуешь? Мяса нет, а мясом пахнет. Волшебство…
— Это что-то не наше, Ольга. — эльф ведёт носом и довольно щурится.
— Импортное? — подсказываю я.
Пожав плечами, Минк растерянно улыбается:
— Ага. А кто пробу снимать будет?
Покосившись несколько раз на жирнющее варево и на проход в Стене, я нерешительно взмахиваю большой ложкой.
Мне-то не страшно. Во всяком случае, я не отравления боюсь, а расстройства желудка. Я не могу себе позволить в таких условиях под корягой восседать часами. Да и с туалетной бумагой или лопухами здесь напряжёнка.
— Вам, наверное, нельзя. — обдумав всё хорошенько, я вручаю эльфу ложку. — Вдруг желудок встанет или ещё что? Одну кастрюлю раздадим солдатам, а вторую разбавим и прокипятим. Вот и твой суп будет. Ну, почти. Зато теперь знаем, что за зверь в банках был.
— Что за зверь?
Махнув рукой на своего помощника, я двигаюсь к Стене.
Признаться, планы у меня были другие. Я хотела попробовать сварить компот. Опять обожраться ягодами и фруктами, чтоб подобрать ингредиенты, и забабахать кастрюлю компота. Жидкого, хоть какого-нибудь, уже хотелось, аж руки тряслись. По чаю и кофе тоска разбирала — жуть.
— Кассиэль, поди сюда… — завидев сбоку чей-то силуэт, я подбираюсь и уверенно расправляю плечи. — Есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
Светловолосый будто только того и ждал — выплывает к проходу и добродушно мне улыбается.
Чего это он добренький такой? Никак запах мяса, которого нет, учуял?
— Не спросишь, что за предложение? — настороженно тяну я, осматривая вроде бы того же хамоватого эльфа.
— Ты же и так скажешь.
И опять всё. Ни ехидства, ни самодовольства…
Может, рыжий перед тем как второй сапог на нашу сторону перекинуть сначала Каса им огрел? Типа, как я — в воспитательных целях.
— Мы готовили. Использовали овощи, специи, соль, воду и свой труд. — начинаю издалека. — Очень хотелось бы, чтоб это что-то значило. Не налаживание контакта, не новые договорённости, но… В общем, — рвано выдохнув, я понимаю, что сейчас пойду уже в какие-то дебри, утратив саму суть этого разговора, — Вам катить пару томатных ягод или вам насыпать тушёной картошки, которая так чудесно пахнет?
Крылья носа моего собеседника трепещут. Я смотрю в его невозмутимое лицо и, кажется, уже прекрасно знаю ответ на свой вопрос.
…это Касс не знает, что просто так я ему ничего готового не отдам.
— Готового бы. Домашнего. — наконец выдавливает он.
— Хорошо. Порция стоит... сколько дадите.
— Что?
Момент истины, здравствуй!
Ну а что? Я понятия не имею, чего бы у солдат можно сторговать вот прямо сейчас. А деньги… Деньги ведь и в Африке деньги. Можно будет передать их старосте или в знак благодарности, или… да на тот же чай с сахаром и всякие мелочи. Не думаю, что солдаты так расщедрятся, что я позволю себе списочек солиднее, но хотя бы что-то.
