Он послушно открывал рот, пока шаманка его кормила, послушно жевал и с трудом проглатывал комковатый рис, проталкивая его по сухому горлу. Потом клал под язык бобы. Потом катал по нёбу ростки пшеницы и клейковатое просо. Потом давил во рту гаолян.
Только после непривычно длинного ритуала Лан протянула ему глиняный кувшин с водой – Нагиль поставил его на колени неокрепшими слабыми руками и с трудом сделал первый глоток.
– Выпей всё, эта вода текла в Жёлтое море, в ней много сил.
Нагиль пил несколько минут, прерываясь на глубокие рваные вдохи. Грудь ширилась, словно места для воздуха в ней теперь было не так уж много. Прежде он всегда чувствовал гнев, огнём распалявший его нутро, но сейчас ощущал, как его охлаждает ледяная лапа другого Дракона.
– Металл подавляет Дерево, – заговорила Лан, наблюдая за его безмолвными муками. – Но ты справишься,
Она могла бы сказать больше, ибо знала больше, но не стала. Нагиль упирался голыми ступнями в нагретую под шатром землю, ждал, когда схлынет с него морок, навеянный туманом над Единым морем, и терпел подкатывавшую к горлу тошноту и головокружение.
Ярости не было. Дракон тихо гневался внутри него, но не рвался показать себя. Сможет ли он теперь обращаться Великим Зверем? Нагиль не знал этого и не желал пока знать.
Лан протянула ему турмалин, когда Нагиль смог поднимать и опускать руки и сжимать пальцы в кулак.
– Возьми-ка.
Она опустила камень в ждущую сухую ладонь капитана, и Нагиль тут же почувствовал, как отзывается внутри него на это прикосновение холодного турмалина новая Ци. Та потянулась к его руке вместе с кровью, камень вобрал её и нагрелся до белого свечения.
Лан осталась довольна.
– Ты справился, моджори-ёнг. Теперь можешь не волноваться, что уничтожишь мир. – Она забрала белый камень и убрала его в разноцветный мешочек у себя на поясе. – Ты спасёшь мир, Мун Нагиль. Осталось только завершить начатое.
У Вонбина не было именной таблички – его тело сгорело на японском корабле вместе со всем флотом в огне из драконьей пасти, а потому монахи посчитали, что его душа ушла в иной мир, не оставив здесь даже следа. Йонг слушала сообщение от Юны и молча кивала, но едва та закончила, чуть не упала прямо на землю. Юна ахнула в голос:
– Сыта-голь!
Боль в груди согнула Йонг, она сидела прямо на земле и жмурилась, силясь прогнать её. В этом Чосоне считалось, что, если над телом убитого не провести ритуал и не спеть ему последнюю песню, его душа не присоединится к Великому циклу. Если не сделать хонбэк[100] и не поместить её в святом месте, душа никогда не вернётся в мир живым человеком – так и будет блуждать бестелесным духом, постепенно предаваясь забвению.
Йонг не особо верила в такое в своём мире, но здесь всё обретало куда более глубокий смысл. Если Лазурный Дракон и Великие Звери были правдой, как можно было отвернуться от других вещей, пусть и недоступных ни глазу, ни слуху…
– Я в порядке, – зашептала Йонг, как только сердце успокоилось и перестало дробить грудную клетку. – В порядке, наверное.
Юна запричитала снова и помогла Йонг подняться.
– Незачем было спрашивать о таком монахов, сыта-голь, ничего хорошего они тебе не скажут, зачем им теперь верить после всего, – сердилась Юна всю дорогу обратно до гостевого дома.
Нагиль повелел Йонг оставаться в доме и никуда не ходить. Йонг его не послушала. Ей вообще мало что позволялось: капитан после её слёз решил, будто она совсем слаба и беспомощна, и стоит присматривать за бедной Сон Йонг и никуда её одну не пускать. Будто это могло защитить её от досужих сплетён…
Ли Хона не было рядом, Вонбина не было рядом, и все это была её вина, отмахнуться от которой она уже не могла, как прежде.
Йонг должна была сделать хоть что-то, чтобы вернуть душу Вонбина, раз на иное она оказалась не способна.
– Мне говорили, если схоронить в священных землях что-то, принадлежащее покойному, его душа может вернуться, – заговорила Йонг, когда они с Юной медленно шли по тропе, рассекающей всё селение на две неравные половины.
– Да, так считается, – осторожно ответила Юна. – Вы для этого просили найти повязку? Чунсок сказал, что видел её в библиотеке и принесёт сегодня же вечером.
– Прекрасно, – с облегчением выдохнула Йонг. Юна покосилась на неё, и ей пришлось пояснить: – Я надеялась, что что-то осталось от Вонбина в библиотеке, а меч вы уже забрали, и я почти не рассчитывала на успех, но… Мы можем отправиться в какое-нибудь священное место и закопать там повязку Вонбина?
Юна коротко кивнула.
– Да, только… – Она бросила на Йонг аккуратный взгляд и опустила взгляд в землю. – Самое ближайшее место – земли Храма Дерева, но туда вас никто не отпустит, сыта-голь. Да и времени у вас не останется…
Йонг оступилась на крохотном камешке, попавшемся под подошву новых тесноватых танхэ, которые ей принёс капитан вчерашним утром взамен старых. Шёлковые туфли с расписными цветами. Словно новенькие лодочки от Джимми Чу.
