Дракон в свете луны полностью

Амулеты с нарисованными символами огня под потолком тревожно дрожали, звенели язычки колокольчиков, что Лан повесила здесь для защиты: «Я не дам тебе спалить казарму, как в прошлый раз». Нагиль тяжело дышал, и дым вырывался из его ноздрей и уголков сжатых губ тонкими сердитыми струями. Запахло гарью.

– Мне не следовало говорить этого, – понял свою ошибку Чунсок и вскочил в поисках кувшина с водой. Одежда на теле Нагиля мгновенно высохла, жар подступил к горлу, но внешняя сила, заключённая в крохотные амулеты и колокольчики с гранатами, удерживала его, точно в невидимой клетке.

Чунсок поставил перед капитаном кружку с водой, Нагиль нашёл и сунул под язык несколько сухих рисинок. Стало легче, жар схлынул; он сделал глоток и отодвинул кружку в сторону. Пальцы почернели, на ногтях проступила копоть, будто он разгребал костровый пепел руками.

– Надо было послушать мудан, – сказал Чунсок, и, несмотря на ровный тон, Нагиль услышал в его голосе извинение.

– Нет, ты всё сделал правильно. Я поговорю с Лан.

– А с юджон-ёнг? – хмуро спросил Чунсок. Нагиль окинул его тяжёлым взглядом. – Капитан, она не может оставаться здесь, если действительно несёт всем опасность!

– Ты предлагаешь оставить невинную женщину на откуп судьбе? Она не стала драконом и не обратилась безрогой змеёй, чтобы ты гнал её прочь.

Чунсок тихо выругался.

У него было множество причин не доверять юджон-ёнг. У него были все основания полагать, что добра их войску она не принесёт. У него была убеждённость в своей правоте такой силы, что каждый в войске дракона мог ему только позавидовать, и Нагиль уважал его за это.

Единственное, что отличало их друг от друга, капитана драконьего войска и его правую руку, ёнгданте и пуримгарра, это вера.

Нагиль называл пришедшую из Священного Города девушку юджон-ёнг, как называл до этого и мужчину, и бедного Гу Ке Шина, – юджон-ёнг, «нерождённый дракон». Называл по привычке, считая, что в ней нет той силы, которая была в мальчике, и нет той власти, что была у мужчины. Она ничем не отличалась от обычных девушек, каких он знал в Чосоне, – у неё по венам текла горячая кровь, из глаз лились слёзы, она уставала больше его подчинённых и выглядела больной, если мало ела.

Потому что была слабой и беззащитной и постоянно боялась, что не сумеет вернуться домой.

Вот какой она была. Нуждающейся в его помощи, а вовсе не всесильной и могущественной, способной взрастить в себе дракона и выпустить его в чуждый ей мир.

Чунсок видел в ней зло. Нагиль – страх. И то, и другое могло быть правдой. Но Нагиль замечал также и кое-что ещё. То, как отчаяние в ней перекрывалось силой её личных убеждений, как она наступала на горло своим страхам, чтобы идти по пути совести, и как старалась сама себя защитить в мире, где любой мог убить её одним взмахом меча, одним точным ударом.

И Нагиль знал, чувствовал, что она не могла стать драконом и не могла обернуться имуги, пусть Лан верила в иное. Нет, не в иное, а в возможное, вероятное будущее, которого можно было избежать, если всё сделать правильно.

– Мне придётся рассказать воинам, – выдохнул Нагиль. Чунсок снова выругался.

– Я могу сделать это, – сказал он. – Никто не станет винить вас в том, что вы говорили прежде – вы ведь не знали.

Его никто не станет винить, это правда. Все набросятся на госпожу.

Нагиль поднялся с места, упёрся руками в стол и навис над картой. Путь до Конджу теперь представлялся ему ещё длиннее и извилистее, чем раньше.

– Это не успокоит их страхи, ты знаешь. Я поговорю с ними сам.

Чунсок нехотя согласился. Нагиль ждал, что тот покинет казарму, но Чунсок не сдвинулся с места и продолжал буравить его макушку упрямым взглядом.

– Капитан, насчёт Хранителя…

– Я не стану брать кого-то из своих воинов, – отрезал на корню Нагиль. Его упёртый помощник на этот раз не сдался и продолжил, невзирая на сдерживаемый гнев капитана.

– Дракону нужен Хранитель, ёнгданте. Так всегда было заведено, со времён генерала Ондаля! В одиночку никто не справится, даже вы, капитан.

– Чунсок, можешь быть свободен. Хаша.

– Но капитан!.. – Нагиль поднял голову, и Чунсок осёкся на полуслове. Сглотнул, заметив в глазах командира вновь разгорающиеся языки пламени, поклонился и вышел из казармы, печатая шаг.

– Предупреди Вонбина, чтобы был внимателен с юджон-ёнг, – приказал Нагиль напоследок. – Внимателен, а не подозрителен, ясно?

– Сэ, ёнгданте, – после паузы нехотя отозвался Чунсок.

Они нашли нужное место неподалёку от излучины Восточного Хана – Алмазные горы тут спускались к реке, разбивая поток воды на две неравные части, и шум стоял такой, что перекрывал звон от удара мечей.

– Я же говорил! – довольным голосом прокричал Рэвон, огибая торчащий прямо из земли кусок скалы, острый каменный угол, покрытый мхом и первыми весенними цветами, похожими на созвездия из ярких белых звёздочек с тремя лепестками.