Дракон Возрожденный полностью

– В Тир? – заинтересованно переспросила Авиенда. – Три Айз Седай шествуют по растревоженной стране прямиком в Тир. В этом есть нечто странное. Почему вы держите путь в Тир, Айз Седай?

Эгвейн посмотрела на Найнив. «Свет, минуту назад они улыбались, а теперь напряглись, будто скованные по рукам и ногам невидимой силой!»

– Мы должны настигнуть довольно злобных женщин. – Найнив выбирала слова с осторожностью. – Охотимся за друзьями Темного.

– Исчадия Тени, – добавила Джолиен, скривив рот, точно она гнилое яблоко надкусила.

– Исчадия Тени в Тире, – проговорила Байн, и, словно продолжая все ту же фразу, Чиад дополнила:

– А три Айз Седай разыскивают Сердце Твердыни.

– Я вовсе не утверждала, будто мы направляемся в Сердце Твердыни! – оборвала ее Найнив. – Просто заметила, что не хочу дожидаться здесь, когда оно рассыплется в прах. Эгвейн, Илэйн, вы уже собрались или нет? – И она двинулась сквозь кусты, прочь из зарослей, не ожидая ответа спутниц, пронзая землю дорожным посохом, широким шагом устремившись на юг.

Прежде чем за ней последовать, Эгвейн и Илэйн поспешно распрощались. Четыре айилки стояли и наблюдали за ними.

– Когда ты назвала себя, у меня чуть сердце не остановилось! – проговорила Эгвейн, когда они с Илэйн подальше отошли от айилок и тех уже не было видно за деревьями. – Ты не боялась, что они тебя убьют или в плен возьмут? Айильская война кончилась не так уж давно, и, сколько бы они ни убеждали нас, будто никогда не воюют с женщинами, у которых нет копий, мне сдается, что они готовы насадить на острия кого угодно!

– Теперь-то я поняла, сколь многого не знаю об Айил. – Илэйн огорченно покачала головой. – Но меня убеждали, что для Айил то, что мы зовем Айильской войной, вовсе не было войной. И, судя по тому, как они относились ко мне, это, пожалуй, правда. Или они решили, что я – Айз Седай, потому и вели себя так доброжелательно?

– На мой взгляд, Айил – народ довольно странный, но можно ли назвать три года сплошных сражений иным словом, кроме как «война»? Меня не интересуют их междоусобицы, но война есть война!

– Но для них все было совсем не так! – возразила подруге Илэйн. – Да, тысячи айильцев пересекли Хребет Мира, но в те дни они считали себя не воинами, а скорее ловцами воров или палачами, явившимися наказать короля Ламана Кайриэнского за преступление – за то, что он срубил Авендоралдеру. Они не войну творили, айильцы, они вершили казнь – так они полагали.

Как повествовала в одной из своих лекций Верин, Авендоралдера была ростком самого Древа жизни, и около четырех сотен лет назад Айил принесли его в Кайриэн как беспрецедентное предложение вечного мира; одновременно они предоставляли кайриэнцам право пересекать Пустыню. До того право это принадлежало лишь торговцам, менестрелям и Туата’ан. Свое богатство Кайриэн скопил благодаря торговле драгоценной поделочной костью, парфюмерией и специями, но главным образом – шелком из стран, находящихся по ту сторону Пустыни. Но даже Верин не имела ни малейшего представления о том, каким образом молодое деревце Авендесоры попало к Айил; с одной стороны, древние книги недвусмысленно говорили о том, что оно семян не дает, с другой стороны, никто не ведал, где именно находится Древо жизни, об этом рассказывали лишь несколько маловероятных историй; однако совершенно очевидно, что к айильцам Древо жизни никакого отношения не имело. Непонятно было также, почему айильцы именовали кайриэнцев дольщиками воды и почему айильцы настаивали, чтобы купеческие фургоны из Кайриэна обязательно увенчивали себя флагом, несущим трилистник Авендесоры.

Эгвейн, пусть нехотя, высказала предположение, что она может понять, из-за чего айильцы начали войну – даже если и не считали ее войной. Из-за того, что король Ламан срубил преподнесенный ими дар – дабы создать трон, ни на какой в мире не похожий. Ламанов грех – вот как назвали люди его поступок. Согласно мнению Верин, война не только положила конец торговле кайриэнцев через Пустыню, но и сами кайриэнцы, отважившиеся углубиться в Айильскую пустыню, теперь пропадали. Верин утверждала, что эти несчастные были «проданы, как скот» в странах по ту сторону Пустыни, но и она не понимала, как мужчину или женщину можно продавать.

– Эгвейн, – сказала Илэйн, – ты ведь знаешь, кто должен быть Тем-Кто-Приходит-с-Рассветом, да?

Взглянув на спину Найнив, по-прежнему опережавшей подруг, Эгвейн только головой покачала. «Она что, решила нас гнать в Джурене, точно на скачках?» А потом резко сбавила шаг и встала как вкопанная:

– Ты же не имеешь в виду?..

Илэйн кивнула:

– Да, мне так кажется. Я не слишком хорошо знаю пророчества о Драконе, но несколько строк оттуда помню. Вот одна из них: «На склонах Драконовой горы он будет рожден, произведен на свет девой, с мужчиной не венчанной». Но ведь ты знаешь, Эгвейн, Ранд очень похож на айильца. Пожалуй, он немного похож и на те портреты Тигрейн, что я видела, но она пропала еще до того, как Ранд появился на свет, и я сомневаюсь, что она могла быть его матерью. По-моему, матерью Ранда была Дева Копья!