В послании волка ощущались печаль и чувство неизбежности.
– Я не понимаю! Последняя охота? Что за Последняя охота? Прыгун, сегодня вечером Серые Люди пытались меня убить.
– Да! Серые Люди! За мной! И гончая Тьмы крутилась у порога гостиницы. Я хочу знать, почему они за мной охотятся!
Прыгун весь подобрался, поглядывая то в одну, то в другую сторону, будто ожидая нападения.
– Почему они преследуют меня, Прыгун? Ты ведь знаешь! Я же вижу, что знаешь!
Волк подпрыгнул, ударив юношу передними лапами в грудь. Перрин сорвался с каменной площадки в пустоту.
Перрин падал, и ветер свистел у него в ушах. Прыгун и вершина горного пика стремительно удалялись.
– Почему, Прыгун? – выкрикнул Перрин. – Я должен знать почему!
Перрин думал, что разобьется. Он знал это. Земля неслась ему навстречу, и он напрягся, приготовившись встретить последний удар, который…
Перрин вздрогнул, проснулся и уставился на свечу, стоящую на маленьком столике рядом с кроватью. За окном сверкали вспышки молний, грохотал гром.
– Что он имел в виду под «Последней охотой»? – пробормотал Перрин. «Я ведь не зажигал свечи!»
– Ты метался во сне и разговаривал сам с собой.
Он подскочил на кровати и выругал себя за то, что не обратил внимания на витающий в комнате травяной аромат. Заринэ сидела на табурете по другую сторону столика со свечой, опершись локтем о колено и положив подбородок на кулак, и следила за ним.
– Ты – та’верен. – Она произнесла это слово так, словно делала для себя зарубку на память. – Каменнолицый считает, что твои необычные глаза способны видеть то, чего он сам заметить не может. Серые Люди хотят убить тебя. Ты путешествуешь с Айз Седай, со Стражем и с огиром. Ты освобождаешь из клетки айильца и убиваешь белоплащников. Кто ты, фермерский сынок? Уж не Возрожденный ли ты Дракон? – Она произнесла последние слова как распоследнюю нелепицу, которую только могла выдумать, но Перрин беспокойно заерзал. – Но кто бы ты ни был, здоровяк, волос у тебя на груди могло бы быть и поменьше.
Ругаясь, он извернулся и натянул до подбородка одно из одеял. «Свет, из-за нее я скоро запрыгаю, как лягушка на сковородке!» Свечка слабо освещала лицо Заринэ. В тени Перрин не мог ясно разглядеть выражение ее лица, и лишь когда за окном сверкнула молния и резкая голубоватая вспышка на миг озарила комнату, он различил широкие скулы Заринэ и ее длинный нос. Внезапно он вспомнил, что Мин велела ему опасаться красивой женщины. Когда Перрин в одном из волчьих снов увидел Ланфир, он решил, что Мин имела в виду именно ее – да и трудно было женщине превзойти Ланфир красотой, – но та появлялась лишь в снах. Заринэ же находилась здесь, в комнате, пристально глядя на него своими темными раскосыми глазами и что-то, видимо, взвешивая в уме, о чем-то размышляя.
– Что ты здесь делаешь? – спросил наконец Перрин. – Что тебе нужно? Кто ты?
Она запрокинула голову и засмеялась:
– Я – Фэйли, фермерский сынок, охотник за Рогом. А ты решил, что я – женщина твоих грез? Чего ты так дергаешься? Можно подумать, я тебя ущипнула.
Прежде чем он успел подобрать слова для ответа, дверь с грохотом распахнулась и на пороге возникла Морейн, мрачная и бледная как смерть.
– Твои волчьи сны, Перрин, столь же истинны, как у сновидиц. Отрекшиеся действительно на свободе, и один из них правит в Иллиане.
Перрин выбрался из постели и принялся одеваться, не особенно смущаясь присутствия Заринэ. Он и так понимал, что нужно делать, но все же спросил Морейн:
– Мы уходим?
– Если ты не захочешь поближе познакомиться с Саммаэлем, – сухо ответила она.
И, будто ставя точку ее словам, громыхнул гром, вспыхнула молния. На Заринэ Айз Седай и не взглянула.
Заправляя рубашку в штаны, Перрин пожалел, что не успел надеть куртку и плащ. Когда было произнесено имя Отрекшегося, в комнате, казалось, мгновенно похолодало. «Ба’алзамон – это совсем плохо, а теперь у нас имеется еще и Отрекшийся на свободе. Свет, какая теперь разница, найдем ли мы Ранда? Не слишком ли поздно?» Размышляя так, Перрин натягивал сапоги. Опоздали или нет, он был родом из Двуречья, а люди Двуречья известны своим упорством и сдаваться не привыкли.
– Саммаэль? – слабым голосом спросила Заринэ. – Один из Отрекшихся правит… О Свет!
– Ты еще не передумала и собираешься отправиться с нами? – тихо спросила Морейн. – Здесь я тебя не оставлю, сейчас – ни за что, но я даю тебе последнюю возможность – ты можешь дать клятву, что наши пути разойдутся.
