– Ну а я, Том, никогда не играл в твою Великую игру, в твою проклятую Игру Домов, но знаю: меня преследуют, и преследуют не из-за денег. Так настырно не охотятся даже за тем, кто везет с собой сундук золота, а у меня-то оно лишь в карманах! Значит, из-за письма. – «Чтоб мне сгореть, но все мои беды от хорошеньких девушек!» – Как тебе будет сегодня спаться после всего этого?
– Засну сном невинного младенца, парень, но если ты собираешься скакать, то поскакали.
Лицо женщины с кинжалом в горле вновь встало перед мысленным взором Мэта. «Не повезло тебе, красотка!»
– Поскакали! – зло воскликнул он.
Воспоминания о Кэймлине у Мэта были смутные, и когда они с Томом приблизились к городу, юноше показалось, что он никогда раньше здесь не был. Пустынная дорога с рассветом ожила: теперь их окружали другие всадники и пеший люд, а позади путников тянулись караваны купеческих фургонов – все направлялись в огромный город.
Построенный на высоких холмах, Кэймлин казался таким же большим, как Тар Валон. Огромные крепостные стены – высотой пятьдесят футов, – сложенные из сероватого камня со сверкающими на солнце белыми и серебристыми прожилками, были увенчаны высокими круглыми башнями, на которых развевались красные знамена с Белым львом Андора. А перед этими суровыми стенами раскинулся будто еще один город, кольцом обступивший стены, весь из красного кирпича и серого камня. Гостиницы вклинивались в ряды трех- и четырехэтажных домов, которые были так великолепны, что наверняка принадлежали очень богатым купцам. Возле лавок, под навесами, красовался разложенный на прилавках товар, разнообразный и пестрый. Теснились обширные склады без окон. Открытые рынки под красными и пурпурными черепичными крышами надвигались на дорогу с обеих сторон, мужчины и женщины громко кричали, зазывая покупателей; телята, овцы, козы, свиньи, загнанные в загоны, блеяли и мычали, утки и куры в клетках и корзинах крякали и кудахтали, еще больше усиливая всеобщий гвалт. И, вслушиваясь в этот разноголосый гомон слишком шумного города, Мэт вспомнил, что был здесь раньше. Сейчас Кэймлин звучал как гигантское пульсирующее сердце, перекачивающее богатство.
Дорога вела под арку с воротами двадцати футов высотой, открытые, но охраняемые гвардейцами королевы в красных мундирах и сверкающих кирасах. Они посмотрели на Тома и Мэта не более внимательно, чем на других. Даже посох, лежавший у Мэта поперек седла, не привлек внимания стражи. Гвардейцев беспокоило, казалось, лишь одно: чтобы люди проходили поскорее.
И вот путники очутились наконец в черте города. Стройные башни здесь поднимались еще выше, чем на стенах при въезде в город, их сияющие купола сверкали белизной и золотом над запруженными людьми улицами. Сразу за воротами дорога раздваивалась на параллельные улицы, разделенные широким бульваром. Городские холмы поднимались, как ступени, к вершине, окруженной еще одной крепостной стеной, которая сияла, подобно белой стене Тар Валона, с еще более высокими куполами и башнями за ней. Это был, как вспомнил Мэт, Внутренний город, и на вершинах этих самых высоких холмов стоял королевский дворец.
– Ни одной лишней минуты ожидания, – пообещал Мэт своему спутнику. – Я сейчас же передам письмо по назначению. – Он взглянул на портшезы и экипажи, двигающиеся среди толпы, на лавки с изобилием выставленных товаров, вздохнул и проговорил: – В этом городе, Том, человек может заработать немного золота, если найдет место, где играют в кости или в карты.
В картах Мэту не так везло, но в любом случае карточные игры оставались уделом немногих благородных или богачей. «Вот с кем теперь мне надо будет играть».
В ответ на его слова менестрель зевнул и завернулся в свой плащ, будто в одеяло.
– Мы скакали всю ночь, парень, – сказал он. – Давай, по крайней мере, сначала где-нибудь перекусим. В «Благословении королевы» недурно кормят. – Том снова зевнул. – И кровати там мягкие.
– Я помню об этом, – медленно ответил Мэт.
Да, кое-что он помнил. Хозяин гостиницы был толстяком с седеющей головой, звали его мастер Гилл. Здесь-то Морейн и нагнала его и Ранда, когда он уже думал, что они окончательно от нее освободились. «Она и теперь где-то рыщет, продолжая свою игру с Рандом. Но это не имеет ко мне никакого отношения. Меня это не касается!»
– Вот там, Том, мы с тобой и встретимся, – решил Мэт. – Я говорил, что избавлюсь от этого письма через час после приезда, и намерен так и поступить. А ты пока располагайся.
Том кивнул, повернул свою лошадь и, зевая, бросил через плечо:
– Не заблудись, парень! Кэймлин – город большой.
