– Для моих целей – достаточно, – твердо заявила Морейн. – Большинство Лудильщиков ушло, но кое-кто остался, раз я попросила. И Лея совершенно уверена в том, что мне рассказала. Да, Чада захватили кое-кого из преданных Дракону – там, где тех было совсем мало. Но хоть белоплащники и заявляют во всеуслышание, что низвергнут этого Лжедракона, хоть и отрядили тысячу воинов, якобы исключительно ради того, чтобы выследить его, – они избегают каких бы то ни было столкновений с любым отрядом преданных Дракону людей, если их более полусотни. Не явным образом, понятно, но всегда случается какая-то заминка или что-то другое, и преследуемым удается ускользнуть.
– Тогда Ранд может отправиться к ним, раз ему так этого хочется. – Лойал неуверенно заморгал, глядя на Айз Седай. Всем в лагере было известно о ее спорах с Рандом. – Колесо сплетает путь для него.
Уно и Лан одновременно раскрыли рот, намереваясь что-то сказать, но шайнарец уступил, отвесив легкий поклон.
– Больше похоже, – заметил Страж, – на какую-то хитрую затею белоплащников, хотя испепели меня Свет, если я понимаю, в чем она состоит. Однако, если белоплащники преподнесут мне подарок, я стану искать запрятанную в нем отравленную иглу.
Уно угрюмо кивнул.
– Кроме того, – добавил Лан, – доманийцы и тарабонцы продолжают истреблять преданных Дракону столь же безжалостно, как убивают друг друга.
– Есть еще одно обстоятельство, – сказала Морейн. – В деревнях, мимо которых проезжали фургоны госпожи Леи, погибло трое молодых людей.
Перрин приметил, как у Лана дрогнуло веко; для Стража это был столь же яркий знак удивления, как для другого – вскрик. Лан явно не ожидал, что Морейн станет об этом рассказывать. Но она продолжила свою речь:
– Один был отравлен, двое пали от ножа. Причем ни в первом случае, ни в двух других никто не смог бы подобраться к ним, оставшись незамеченным. – Айз Седай глядела на пляску пламени. – Все трое погибших рост имели выше среднего, а глаза у них были светлые. Светлые глаза – редкость на равнине Алмот, так что, думаю, крайне некстати сейчас появляться там высокому юноше со светлыми глазами.
– Как? – спросил Перрин. – Как их убили, если никто не мог подобраться к ним?
– У Темного есть убийцы, которых ты не заметишь, пока не станет слишком поздно, – тихо пояснил Лан.
– Бездушные, – содрогнулся Уно. – Никогда прежде не слышал ни об одном из таких к югу от Пограничных земель.
– Хватит болтать об этом, – твердо сказала Морейн.
На языке у Перрина вертелись вопросы: «Во имя Света, что такое эти Бездушные? Они на троллоков похожи или на Исчезающих? Или на что?» – но он оставил их невысказанными. Раз уж Морейн решила, что о чем-либо сказано было достаточно, она больше не станет об этом говорить. А когда помалкивает она, рот Лана хоть железным ломом раздвигай, толку не будет. Шайнарцы тоже поступали согласно ее воле. Никому не хочется сердить Айз Седай.
– О Свет! – пробормотала Мин, с опаской вглядываясь в сгущающуюся вокруг темень. – Так их и
– Значит, ничего не изменилось на самом деле, – угрюмо сказал Перрин. – Спускаться на равнину нам нельзя, и Темный желает нам смерти.
– Все меняется, – спокойно сказала Морейн, – и Узор все вбирает в себя. Мы должны следовать Узору, а не веяниям момента. – И, оглядев всех по очереди, Морейн спросила: – Уно, ты уверен, что твои разведчики не упустили ничего подозрительного? Даже самой малости?
– Перерождение лорда Дракона ослабило скрепы определенности, Морейн Седай, да и в схватке с мурддраалом никогда не бывает уверенности в исходе, но я готов жизнь свою поставить на то, что разведчики справляются ничуть не хуже любого Стража.
Это была едва ли не самая длинная речь без единого проклятия или ругательства, какую Перрину когда-либо приходилось слышать от Уно. У того аж пот на лбу проступил от напряжения.
– Как и все мы, – заметила Морейн. – То, что сделал Ранд, для любого мурддраала на десять миль окрест было бы сигнальным костром на вершине горы.
– Может… – неуверенно начала Мин. – Может, вам лучше выставить малых стражей, которые не подпустят их?
Лан обратил на нее суровый взгляд. Страж иногда и сам подвергал сомнению решения Морейн, хотя редко поступал так на людях, но он нисколько не одобрял подобного со стороны других. Мин не преминула ответить ему хмурым взором.
– Ну, мурддраалы и троллоки – немалое зло, но их я все же могу увидеть, – сказала девушка. – Мне не нравится мысль, что один из этих… этих Бездушных может прокрасться сюда и перерезать мне горло, а я его даже не замечу.
