Перед тем как ответить, он пристально взглянул на Морейн. Перрин подумал, что вряд ли кто-то, кроме него, еще заметил, насколько пристально – в этом полумраке.
– Их было десятка два, приехали позавчера. Тогда ничто бед не сулило. Но вот вчера… Ну, трое из них встали и заявили, что отныне они больше не Чада Света. Сняли свои плащи и просто ускакали прочь.
Лан хмыкнул:
– Белоплащники дают клятву на всю жизнь. И как поступил их командир?
– Ну, что-нибудь он бы да сделал, можете быть уверены, добрый господин, но тут еще один заявил, что отправляется на поиски Рога Валир. Мало того, другой сказал, что им следует охотиться на Дракона. Этот, когда уходил, говорил, что собирается на равнину Алмот. Потом некоторые из них стали говорить женщинам на улицах всякие непотребности, вздумали лапать их. Женщины в крик ударились, и остальные белоплащники принялись орать на тех, которые к женщинам приставали. Такой суматохи я допрежь никогда не видывал.
– И никто из вас их остановить не пытался? – спросил Перрин.
– Добрый господин, вот вы этот топор носите, словно знаете, как с ним обращаться, но не так-то просто даже слово поперек сказать людям с мечами, в доспехах и со всем таким прочим, когда ты разве что метлой да мотыгой умеешь орудовать. Остальные белоплащники, те, которые не ушли, сами и положили этому конец. Чуть мечи не повытаскивали. И это ведь не самое худшее было. Двое как с ума спрыгнули – это, почитай, если прочие еще в своем уме оставались. Та парочка неистовствовала, орала, будто Джарра кишмя кишит приспешниками Тьмы. Вознамерились деревню дотла спалить – так и говорили, что дотла! Вот с «Прыжка» и хотели начать. Сами поглядеть можете: на заднем дворе следы от огня есть, оттуда поджигатели за дело взялись. Учинили драку с другими белоплащниками, когда они их унимать стали. Те белоплащники, что остались, вот они помогли нам все потушить, накрепко связали спятившую парочку и поскакали отсюда назад в Амадицию. Скатертью дорожка, скажу я, и коли они никогда не вернутся, то и ладно, а еще лучше, чтобы их и не было.
– Дурные манеры, – заметил Лан, – даже для белоплащников.
Саймон согласно кивнул:
– Верно говорите, добрый господин. Никогда раньше они себя так не вели. Расхаживают с важным видом, это да. Глядят на тебя, точно на грязь, нос суют не в свое дело. Но прежде никогда за ними бесчинств не водилось. Ничего на них похожего, что ни говори.
– Их тут уже нет, – сказала Морейн, – и все беды они с собой унесли. Уверена, мы переночуем спокойно.
Перрин держал рот на замке, но покоя в душе не находил.
«Ладно, услышали про все эти свадьбы и белоплащников, но, по мне, лучше было бы разузнать, не останавливался ли здесь Ранд и куда он направился, когда ушел. Тот запах не может принадлежать ему».
Перрин последовал за Саймоном, который провел его с Лойалом по коридору в другую комнату, где из обстановки имелось две кровати, умывальник, пара табуретов и еще кое-что по мелочи. В дверном проеме Лойалу пришлось, оберегая голову, пригнуться. Узкие окна пропускали совсем мало света. Кровати были достаточно большими, в изножье лежали сложенные шерстяные и стеганые одеяла, но матрасы выглядели комковатыми. Пошарив рукой по каминной полке над очагом, Саймон отыскал трутницу и свечу, которую и зажег с помощью извлеченного из коробочки огнива.
– Сейчас распоряжусь, чтобы для вас кровати сдвинули вместе, добрый… гм… огир. Да-да, сейчас, минуточку.
Впрочем, особо он, похоже, не торопился и не выказывал намерения немедленно исполнять сказанное, и с подсвечником Саймон возился так, словно собирался добиться некоего совершенства в том, как его поставить. Перрину показалось, что тот чем-то встревожен.
«Что ж, и я был бы более чем встревожен, веди себя белоплащники подобным образом в Эмондовом Лугу».
– Саймон, а вчера или позавчера не проезжал тут еще один чужестранец? Высокий юноша с серыми глазами и рыжеватыми волосами? Возможно, за еду или ночлег он расплачивался игрой на флейте.
– Помню его, добрый господин, – сказал Саймон, по-прежнему туда-сюда двигая подсвечник. – Вчера утром пришел, совсем рано. Выглядел голодным, так оно и оказалось. На всех вчерашних свадьбах на флейте играл. Красивый парень. Кое-кто из женщин поначалу посматривал на него, но… – Саймон помолчал, искоса глядя на Перрина. – Он друг вам, добрый господин?
– Знакомый, – сказал Перрин. – А что?
Саймон колебался.
– Да ничего такого, добрый господин. Странный он парень, вот и все. Сам с собою разговаривал порой, а иногда смеяться начинал, когда никто ничего даже не говорил. В этой самой комнате спал в прошлую ночь, вернее сказать, не всю ночь, а часть ее. Нас всех своим криком посреди ночи перебудил. Говорил, просто кошмар приснился, но дольше оставаться он не пожелал. Да не слишком-то мастер Харод и уговаривал его остаться после всего того шума. – Саймон опять умолк. – Когда уходил, он кое-что странное сказал.
– Что же? – с настойчивостью спросил Перрин.
