Верин повела отряд в обход Башни и направилась к небольшим боковым воротцам. У распахнутой створки стояли два стражника. Остановившись, Айз Седай сдвинула капюшон на спину и, склонившись в седле, что-то тихо сказала одному из солдат. Тот вздрогнул и удивленно посмотрел на Эгвейн и прочих спутников Верин.
– Как прикажете, Айз Седай, – коротко бросил стражник и бегом припустил к подножию Башни.
Слова его еще не отзвучали, а Верин уже двинулась через воротца, правя лошадью так, будто спешить было некуда.
Эгвейн с носилками проследовала за ней, переглядываясь с Найнив и Илэйн и гадая, что же Верин сказала стражнику.
Сразу за воротцами обнаружилась караулка, сложенная из серого камня в форме шестиконечной звезды, положенной набок. В ее дверях праздно стояли несколько стражников, они прервали разговор между собой и поклонились проезжавшей мимо Верин.
Деревья, подстриженные кусты и широкие гравийные дорожки этого участка владений Башни уподобляли его парку какого-нибудь лорда. Сквозь деревья виднелись прочие здания, сама же Башня словно нависала над всем.
Дорожка привела путников в окруженную деревьями конюшню, где их лошадей приняли подбежавшие конюхи в кожаных безрукавках. Повинуясь указаниям Айз Седай, несколько конюхов отвязали носилки и осторожно поставили их в сторонку. Когда лошадей повели в конюшню, Верин подхватила кожаный мешок, лежавший у ног Мэта, и небрежно сунула его под мышку.
Найнив, разминавшая кулаками ноющие мышцы спины, приостановилась и, нахмурившись, посмотрела на Айз Седай:
– Вы говорили, ему осталась, может быть, всего-то пара часов. И что же, вы собираетесь просто…
Верин взмахнула рукой, но пыталась ли она жестом утихомирить Найнив или просто поскользнулась на гравии и своим движением хотела удержать равновесие – Эгвейн понять не успела.
В это мгновение появилась Шириам Седай, ее сопровождали три девушки в платьях принятых – белых, с семицветной каймой по подолу, по цветам всех Айя, от Голубой до Красной. Следом шагали двое крепких мужчин в грубых куртках работников. Наставница послушниц была немного склонна к полноте, ее также отличали высокие скулы, обычные для уроженки Салдэйи. Огненно-рыжие волосы и раскосые ясные зеленые глаза придавали выразительность гладкому лицу Айз Седай. Шириам окинула безмятежным взором Эгвейн и двух других девушек, однако губы у нее были поджаты.
– Стало быть, Верин, ты привела обратно трех наших беглянок. Учитывая все случившееся, не знаю, стоило ли оно того.
– Мы не… – начала Эгвейн, однако Верин резко оборвала ее возгласом:
– Молчать! – И вперила в девушку – во всю их троицу разом – такой взгляд, как будто силою взора могла заткнуть им рот.
И, как убедилась Эгвейн, с ней самой это вполне сработало. Прежде девушка никогда не видела Верин такой рассерженной. Найнив скрестила руки под грудью и что-то пробурчала одними губами, но вслух ничего не произнесла. Три принятые позади Шириам, разумеется, хранили молчание, но Эгвейн чуть ли не наяву увидела, как они навострили уши, стараясь не пропустить ни слова.
Удостоверившись, что Эгвейн и остальные девушки останутся безмолвны, Верин повернулась к Шириам:
– Паренька нужно унести отсюда куда-нибудь подальше от всех. Он болен, опасно болен. Для других опасность столь же велика, как и для него самого.
– Мне сказали, что нужно будет нести носилки.
Шириам указала двум работникам на носилки, негромко переговорила с одним из них, и через мгновение Мэта унесли прочь.
Эгвейн открыла было рот, чтобы сказать, что помощь нужна Мэту немедленно, но, натолкнувшись на быстрый и яростный взгляд Верин, снова его закрыла. Найнив подергивала косу так сильно, что едва не отрывала от головы.
– Полагаю, – промолвила Верин, – о том, что мы вернулись, сейчас уже известно всей Башне?
– А те, кто еще не знает, узнают очень скоро, – сказала ей Шириам. – Кто приходит, кто уходит – вот что сделалось первейшей темой разговоров и сплетен, опередив в этом отношении Фалме и оставив далеко позади войну в Кайриэне. А ты рассчитывала сохранить свой приезд в тайне?
Верин обхватила кожаный мешок обеими руками:
– Мне необходимо увидеть Амерлин. Немедленно.
– А как быть с этими тремя?
Нахмурившись, Верин смерила взглядом Эгвейн и ее подруг.
– Их нужно держать отдельно от прочих, пока Амерлин не пожелает их видеть. Если пожелает, конечно. Отдельно – позаботься об этом. Думаю, отведенные им комнаты вполне подойдут. В тюремных камерах нужды нет. И никому ни слова.
Верин по-прежнему обращалась к Шириам, но Эгвейн поняла – последние слова были сказаны как напоминание ей и двум другим девушкам. Насупив брови, Найнив так резко дергала себя за косу, будто хотела ударить по чему-нибудь кулаком. Голубые глаза Илэйн были широко раскрыты, а лицо побледнело больше обычного. Эгвейн точно не знала, какие чувства ею владели – гнев ли, страх или тревога. И то, и другое, и третье – всего понемногу, решила она.
