Шайс уже знал, что поведение сильного пола обусловлено желанием нравиться. Альфы работали над собой в зале, обливаясь потом, не боялись вызываться добровольцами на самые рискованные задания, никогда не отказывали в помощи, и всё было только ради того, чтобы выглядеть достойным в чьих-то глазах. Омеги обладали правом выбора, и каждый альфа спал и видел, как выбор падёт на него.
Однако было бы наивно полагать, что на этом новая система общественных отношений ограничила собственное вторжение в чужую интимную жизнь. Существовали и другие непреложные положения, коим все должны были подчиняться.
Когда трудовой день был окончен, сержант отвёл Шайса в сторону и, пока другие готовились к вечеру, рассказал о жизни Холделы немного больше.
Оказывается, омега делал выбор только на один вечер. Он мог позвать к себе в комнату любого альфу, не получившего приглашения от другого. Но паре принадлежали только ночь и утро, после альфа отправлялся по месту службы, и если он желал снова увидеть омегу наедине, приходилось дожидаться следующей недели и надеяться, что тот повторит свой выбор.
Этого могло и не случиться.
— Удивительно, что вы ещё не вымерли, — позволил себе замечание дракон.
— Понимаю твою растерянность, — кивнул сержант. — Все, кто попадает сюда снаружи, не сразу втягиваются. На самом деле всё просто, если копнуть поглубже. Пока омега молод, он хочет активных отношений и готов давать потомство. Но, видишь ли, вести себя необдуманно и делать что придёт в голову, когда о личном пространстве не может быть речи, чревато. Для всех. Получая один день в неделю, все молодые находятся в равном положении. Всем приходится терпеть, — цедил Диерт, едва ли желая растолковывать прописные истины половозрелому альфе. — Со временем омега определяется с выбором и, как правило, не меняет партнёра. По достижению тридцати лет он может заключить долговременный союз, если от выбранного партнёра у него появился хотя бы один ребёнок. Или оставаться свободным.
«Как романтично», — подумал Шайс, но вслух ничего не сказал.
— Соответственно, ты понимаешь, что ни о каких метках в короткие встречи думать не стоит.
Диерт смотрел в упор на новичка, ожидая понятливости, и Шайс кивнул для успокоения сержанта, не догадываясь, что имел в виду тот, говоря о метках.
— Метка ставится только после заключения союза. Иначе — изгнанье. — Диерт взял паузу. — И ещё кое-что. Если во время течки омега хочет видеть кого-либо рядом, с альфы временно снимают все служебные обязанности, и пару дней он… свободен.
— Тебя отправляют в рай, — вклинился Левс, переодевавшийся в чистую отглаженную форму у своей койки. — А потом ты возвращаешься в ад.
— Вопросы? — вернул себе внимание Диерт, стремившийся поскорее окончить разговор.
Шайс отрицательно покачал головой и сержант, удержав вздох облегчения, поторопился по своим делам.
Площадь в самом центре бункера была освещена сотнями тусклых желтых огоньков, похожих на пламя свечей. Света было достаточно для того, чтобы обозреть уходящее в глубину пространство и сравнительно низкий потолок, неприятно нависавший над головой огромной глыбой. На ум пришли воспоминания о тронном зале…
На какой-то момент Шайс поразился тому, что за всё это время ни разу не вспомнил о доме. Он не скучал по семье и его не тянуло обратно. Его реальная жизнь вдруг потянула вялой зыбью, обретая расплывчатые черты сна.
Это казалось странным, но он ни секунды не сомневался в причине своей забывчивости. Эта причина только что проплыла мимо него в гордом одиночестве.
Шайс ускорил шаг.
— Привет, — отчётливо поздоровался он, оказываясь у Алияса за плечом.
— Привет, — обернулся Алияс.
На нём, как и на всех окружающих, была всё та же чёрная форма. Приталенная куртка скрывала футболку, штаны, свободные в бёдрах, сужались книзу, уходя в высокие ботинки. Именно таким наблюдал его Шайс каждый день в оранжерее до начала рабочего дня, за обедом, садясь напротив столов омег, и вечером в оранжерее, на короткой прогулке перед отбоем.
Единственным отличием, резко цеплявшем глаз, были волосы. Обычно собранные в высокий хвост, сейчас они струились по плечам, спадая до пояса. Удивительный пепельный цвет завораживал так, словно Шайс видел это чудо впервые.
— Как ты? — спросил он, поняв, что вот уже какое-то время глазеет на Алияса молча.
— Замечательно. А ты?
Дракон подёрнул плечами.
Всё плохое, что могло случиться с ним, давно случилось. Для обсуждения планов побега из Холделы место и время были не самыми подходящими. А больше говорить было не о чем…
— Потанцуем? — предложил Шайс.
Алияс кивнул, подавая руку.
Как и немногие другие пары, успевшие выбрать первого партнёра для танцев, Шайс и Алияс вышли на середину зала. Повернулись друг к другу, и Шайс, положа руку на спину Алияса, прижал его к себе.
— Слишком близко, — заметил Алияс, но тон его не выражал никакого протеста. Равно как и радости.
Шайс не ответил.
Светлая макушка уткнулась под нос. Шайс втянул восхитительный аромат и сердце забилось чаще.
Его мир рухнул в Хаос. Шайс затруднялся сказать, когда именно это случилось.
