— Да! — воскликнул Гинтами, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Это было так ужасно, так ужасно, Ди! Я чуть было не полез, но Алияс меня остановил. Не знаю, что бы они со мной сделали!
Две влажные дорожки расчертили порозовевшие от возбуждения щеки, пока Гинтами продолжал невероятный рассказ о том, как Алияс вывел его с нижних уровней и запретил кому-то рассказывать, но он не выдержал и поделился с Тэжем, думая, что тот придумает что делать, раз уж его, Диерта, нет рядом. Но, как оказалось, тот всё знал.
— То есть Тэж знает об этом? — раздражённо переспросил Диерт. Рассказ Гинтами выглядел фантастическим от начала и до конца. Но, похоже, омегу это совершенно не смущало, раз он не постеснялся добавить в свои небылицы других, тех, у кого Диерт мог попросить подтверждения.
— Я сам бы не поверил, если бы не услышал своими собственными ушами! — и Гинтами повторил ему то, о чём поведал Тэж.
Выслушав любимого, Диерт попросил его повторить всё ещё раз. И Гинтами сделал это.
Альфа глядел на спотыкающегося в речи омегу и хмурился всё сильнее — неужели его отсутствие вызвало такое помешательство?
Пытаясь урезонить и привести того в чувство, он попытался задавать Гинтами вопросы:
— Хорошо. Но как Алияс узнал о том, что этот омега там, внизу?
— Ну… в это сложно поверить, — как будто в то, что только что услышал Диерт, поверить было легче, — Алияс почувствовал запах и…
Гинтами снова ударился в объяснения, и чем дольше слушал Диерт, тем сильнее понимал, что Гинтами действительно что-то почудилось, а растревоженный разум дорисовал остальные сказочные детали.
Но, как оказалось, Диерт услышал ещё не всё. В заключительной части Гинтами сообщил, что через три дня Алияс, Шайс и тот омега, который якобы страдает где-то в подземельях уйдут и они могут отправиться с ними.
Говорить о том, что Шайс проваляется в палате по крайней мере неделю казалось слишком простым доводом в сравнении с той чушью, что нагородил Гинтами, и поэтому Диерт, расстроенный и раздражённый, просто спросил:
— И куда? — Омега всегда отличался легкомыслием и живой фантазией, но это не лезло ни в какие ворота.
— Не знаю. Я не успел спросить, не было времени. — Растерянность ясно читалась на милом личике.
«Скорее не успел придумать», — с досадой покачал головой альфа. — Ладно. То есть ты предлагаешь отправиться неизвестно куда с теми, кого мы почти не знаем. Ты предлагаешь покинуть стены Холделы, где мы родились и выросли, стены, в укрытии которых многие мечтают очутиться? — вскипел Диерт.
Он сочувствовал Гинтами и хотел его успокоить, но сейчас не был настроен разбираться в дебрях немыслимой чепухи.
Неужели Гинтами не слышит себя со стороны — ведь это же звучит как полный бред!
— Я не предлагаю отправиться, я просто рассказал о том, что случилось, — обиженно ответил Гинтами, легко улавливая настроение альфы.
На самом деле он и сам не успел как следует поразмыслить, хочет ли он уехать или нет, но надеялся, что они поговорят с Диертом и решат что делать.
— И раз Алияс сказал, что они уходят, значит, он знает как. — Гинтами пришло на ум, что Алияс очень здорово придумал назвать не те дни, чтобы им никто не помешал — похоже, идея отправиться в путешествие не слишком понравилась Диерту. — Между прочим, он не зря предупреждал меня, чтобы я никому не спешил говорить, — делился омега, надеясь, что альфа поймёт. — Он оказался прав — многие об этом знают, — он гордо поднял подбородок, намекая на Тэжа, который оказался в курсе происходящего. — И да, он почувствовал запах. Пусть это звучит странно, но это так. Откуда бы ему знать о происходящем, если он в убежище несколько недель?
Гинтами не заметил, как стал расхаживать из стороны в сторону, пока Диерт, сложив на груди руки и сцепив зубы, слушал сбивчивую тираду.
— Как, ты думаешь, я так быстро узнал, что вы приехали? — неожиданно нашёл доводы омега. — Я оказался в ангаре раньше капитана, а ведь в отсеки омег никто не докладывает.
На лице Диерта впервые появилось лёгкое замешательство.
— Это потому, что Алияс мне сказал, — довольный собой, закончил Гинтами.
Тут Диерт не выдержал. То, что Гинтами действительно появился раньше всех было необычным, но говорить об этом так, словно это всё доказывало и объясняло…
— Гинтами, я не знаю, что ты там увидел, но уверен, что всё это можно как-то объяснить. Найти всему разумное объяснение. Тебе, наверное, померещилось или это был кошмар. Может, радиация всему виной…
— То есть, ты считаешь, что у меня поехала крыша? — полный негодования, возмутился любимый.
— Нет, — попытался смягчить впечатление от своих слов Диерт. — Но ведь не может же всё это быть правдой.
— Почему?!
— Да потому что это полный бред!
— Ах, бред! Ну ладно! Тогда иди ты на все четыре стороны! Раз я рехнулся, то это мои проблемы и я сам разберусь! — С этими словами Гинтами направился к выходу.
— Гинтами, постой!
— Отстань от меня! — Омега изо всех сил рванул на себя руку, захваченную в плен Диертом, но только взвизгнул, причинив себе боль, и альфа, не желая навредить, позволил ему уйти.
