Я немного напрягся. С этими церковниками и так надо держать ухо востро, тем паче, с самим кардиналом. К тому же он явно не производит впечатление глупого человека. Совсем наоборот, до предела опасен зараза. Как с гремучей змеей беседуешь. А мне есть чего бояться. А если выплыло, что я Земфирку из подвала вытащил? И не только это. И черт возьми, с чего это он взял? Первая встреча с ним продлилась едва ли полчаса, а сейчас беседуем и того меньше, а уже впечатление у него, видите ли сложилось. Черт… Ну… и какого хрена я спрашивается маскируюсь?
— Отвечу откровенно ваше преосвященство. Мне так удобнее наблюдать за людьми.
— Откровенно… — лицо кардинала смягчилось и он неожиданно для меня поинтересовался. — Вы не думали барон, о церковной стезе? Хотя, знаете, можете пока не отвечать. У нас есть немного времени до ужина, поэтому приглашаю вас потратить его в весьма познавательных целях. Не составите мне компанию?
— С удовольствием ваше преосвященство. Я в полном вашем распоряжении.
Ну вот… что-то мне сегодняшнее рандеву с кардиналом начинает все меньше нравится. И куда это мы… черт…
Тратить время с пользой мы отправились в подвал, а вернее, в те самые достославные застенки инквизиции. Впереди шел служка с факелом, затем величественно шествовал де Бургонь, за ним уныло плелся ваш покорный слуга, а замыкали процессию два латника с протазанами в руках. Низкий сводчатый коридор привел нас в довольно большую и хорошо освещенную комнату. В которой ничто не напоминало пыточную… кроме целого арсенала инструментов позволяющих без проблем излить душу пациентам этого богоугодного заведения.
М — да… моя собственная пытошная может показаться детским садом 'Солнышко' по сравнению с местным инструментарием. Твою мать… и пациент присутствует… верней пациентка…
В центре комнаты к непонятной конструкции слегка похожей на обыкновенные козлы была пристегнута обнаженная женщина. Молодая и ослепительно красивая, это было заметно, даже не смотря на искажающее ее лицо печать фанатизма… или истерики… или страдания… черт…
Рядом с конструкцией несколько подручных палача деловито перебирали зловещего вида приспособления, а сам палач, невысокий горбун в глухом красном колпаке зачем-то мерял пульс у девушки.
— Вот здесь мы очищаем зерна от плевел… — кардинал радушно обвел комнату рукой, после чего уселся в кресло и показал мне рукой на стул рядом. — Присаживайтесь барон. Думаю вам будет интересно.
— Ваше высокопреосвященство… — перед кардиналом склонился в поклоне худой священник в черной сутане. — Сия девица, Эмма Мертенс, упорствует в своей ереси и мы постановили зачесть ей 'предупреждение'.
— Брат Игнатий, мы не вмешиваемся в действие трибунала, — кардинал одобрительно кивнул инквизитору головой. — Продолжайте по своему разумению…
— Ваше преосвященство… — инквизитор недоуменно уставился на меня. — Но…
— Это наш человек… — строго ответил кардинал. — Можете продолжать без опасений.
Я молча уселся на стул. Вечер откровений однако. Видите ли, я уже 'своим человеком' стал. Когда это успел спрашивается? Ладно, будем посмотреть…
— Вы Жан сами того не ведая вскрыли гнойник неведанной глубины… — кардинал просмотрел несколько листочков поданных ему инквизитором. — О — о — о… занятный случай… мне еще не встречалось смешивание отправления обрядов сатанизма и иудейского чернокнижия. Надо же, изъято сочинение 'Дух Жизни' богомерзкого Хасидея Ашкеназа… любопытно… И Менашше бен Исраэль? Невероятно…
— Ваше преосвященство, позвольте поинтересоваться, а что с самим Цимлером? — я решил немного прояснить ситуацию.
Де Бургонь отвлекся от чтения:
— Он умер… откусил себе язык и истек кровью. Да, Жан, такое бывает. Сатана…
— Но как… — я от досады чуть не выматерился на великом и могучем.
— Я вас понимаю барон. Беспокоящие вас вопросы, можно задать сообщникам колдуна. Или вы сомневаетесь в причастности Цимлера к покушениям на вас?
— Уже нет, но…
Вдруг в комнате прозвучал спокойный и решительный голос.
— … мы, божьей милостью инквизитор Игнатий Брумс, внимательно изучив материалы дела, возбужденного против вас, и видя, что вы путаетесь в своих ответах и что имеются достаточные доказательства вашей вины, желая услышать правду из ваших собственных уст и с тем, чтобы больше не уставали уши ваших судей, постановляем, заявляем и решаем применить к вам пытку… — Инквизитор обернулся к писцам. — Зафиксируйте сей момент метр Робер…
— Я невиновна… — истерически выкрикнула девушка. — Меня соблазнил Рафаэль Цимлер и понуждал совершать греховное и непотребное…
— Всему свое время дочь моя… — инквизитор ласково убрал прядь волос с лобика девушки. — Приступайте…
Вопреки моим опасениям, злосчастную любовницу Рафы никто пытать не стал. Палач и его подручные, просто продемонстрировали ей орудия пытки и объяснили их назначение. Даже примерили на ножку пару приспособлений. Действовали очень аккуратно, говорили степенно, без малейшей толики злобы. Мля… гуманисты…
