Комната похожа на обычную скромную монашескую келью: узкая кровать, стол и стул, на стене распятие, а под ним, на специальной подставке лежит Евангелие. Вроде бы все скромно и аскетично. Непосвященный обыватель, знакомый со средневековой монашеской жизнью по фильмам, не нашел бы в обстановке ничего странного, но мне, некоторые несоответствия сразу резанули глаза, как только я переступил порог. На самом деле аскетичностью здесь и не пахнет. На полу лежит дорогой левантийский ковер, немногочисленная мебель поражает своим изяществом и изготовлена из очень редких и дорогих пород дерева. Евангелие в богатом золотом окладе, резное распятие, даже, на первый взляд простой кувшин со стаканом, стоящие на столе, дают понять, что обитатель кельи совсем не чурается роскоши. Они серебряные, из одного гарнитура, и покрыты изящной чеканкой…
— Братья, я вынужден оставить вас на некоторое время… — священник почтительно мне поклонился. — Необходимо уладить вопросы связанные с вашим преследованием. Здесь можете себя чувствовать в полной безопасности. А я сейчас пришлю человека для услужения вам. Можете не беспокоиться — он из числа посвященных.
Вот так… Четки сработали — да еще как сработали. С одной стороны, это просто великолепно — не буду загадывать, но кажется, я в очередной раз выскочил сухой из воды и сохранил свою драгоценную шкуру в неприкосновенности. С другой стороны… с другой стороны, моя персона в очередной раз вляпалась в непонятную историю. Дело в том, что структура церкви очень сложна по своей организации — многочисленные церковные ордена, конгрегации, общества, братства, — все более чем запутанно и покрыто непроницаемой тайной для обычных обывателей, знакомых лишь с фасадом — внешней стороной католической веры. И тайна эта, порой, может оказаться смертельной для ее обладателя. И судя по всему, получается, по своему обыкновению и сам того особо не желая, я оказался в числе посвященных в…
— Пречистая Дева Богородица, я даже не знаю куда я вляпался… — закончил я мысль вслух.
Клаус при упоминании Девы Марии перекрестился и переспросил:
— О чем вы монсьор?
— Да не о чем, братец Санчо. Что-то ты сбледнул с лица дружок? Перетрухал маленько?
— Есть немного монсьор, — Клаус смущенно улыбнулся. — Как-то оно необычно… необычно, но страсть как завлекательно. Даже не ожидал от себя…
— Ты молодец братец… — я потрепал парнишку по плечу. — Даст бог выпутаемся, буду рекомендовать тебя государю.
— Благодарю монсьор…
Клауса перебил стук в дверь кельи. После разрешения на пороге возник высокий могучий монах в черной шерстяной рясе с клобуком. Почтительно поклонился мне и пробасил.
— Я брат Бонифаций. Отец Георг прислал меня к вам для услужения…
Еще интересней… А что у тебя звякнуло при поклоне брате Бонифаций, под рясой? А звякнула у тебя кольчуга. А в складках облачения угадывается длинный кинжал, больше похожий на короткий меч. Разгадка сего несоответствия проста. Монах и оружие — вещи абсолютно не совместимые. Если конечно монах не принадлежит к воинствующему церковному рыцарскому ордену. Есть и такие. Иоанниты, они же госпитальеры, больше известные современникам как Мальтийские рыцари. Были еще тамплиеры, но их, совсем недавно — это если судить в исторических рамках времени, извели под корень, прокляли и вообще запретили на веки вечные упоминание об этом Ордене. Знаю, потому что в свое время зачитывался Морисом Дрюоном. Да и после попадания в средневековье, успел узнать о тамплиерах много интересного. Проклясть, их конечно прокляли, но полностью упоминания о храмовниках стереть не смогли. Заслуженно их извели или нет — судить не буду, сведения очень противоречивые, да и не об этом речь. Монах явно не иоаннит, облачение не то — у них на черных мантиях белые мальтийские кресты. Тогда кто? Да неужели?!
— Вам требуется сменить обличье, — продолжил брат Бонифаций и положил на кровать несколько свертков. — Есть еще в чем нужда?
— Омыться и еды, — коротко приказал я.
— Будет сделано.
Через несколько минут в келье появился таз теплой воды, полотенца и большой поднос уставленный едой. По которой можно было понять, что братья оказавшие нам приют, совсем не чужды греха чревоугодия и смирять телеса голодом явно не собираются. Что еще больше убедило меня в своей догадке. Господи, только этого мне еще не хватало…
До того как появился отец Георг, мы успели переодеться в рясы и приступить к фаршированным каплунам с отличным вином очень похожем на испанскую риоху*. Впрочем, вина только пригубили — не в том положении находимся, что бы злоупотреблять. Вот доберусь до корабля, точно нажрусь в дымину, а пока бдительность наше все.
Священник не чинясь присел к нам за стол и сам налил себе вина. Отпил немного и поинтересовался у меня:
— Как мне обращаться к тебе брат?
— Брат… — я на мгновение замешкался подыскивая себе имя. — Брат Игнатий.
— Брат Игнатий, вам придется задержаться на пару дней у нас.
— Все так сложно?
— Да, — коротко ответил священник. — Город тщательно прочесывают, побережье и окрестности наполнены усиленными патрулями. Появляться там весьма небезопасно.
