Пока он, присев на корточки, открывал явный тайник в стене, а Мисти терпеливо теперь дожидался результата, я сняла свою куртку и принялась освобождать Адэра от одежды. Куртка, бронежилет, плотная рубаха — тяжёлая от крови, лёгкая когда-то тенниска — все одеяния на спине, даже бронежилет! — почему-то оказались в каких-то странных, грубых, словно картонных обрывках и разорванными до такой степени, будто спину Адэра дракон пропахал когтями. А вот и сами разрезы. Точно: его кто-то сильно ударил по спине чудовищной лапой, вооружённой нехилыми когтями. Дьяволы, как ему позвоночник не перебило?! Пока я в ужасе и с содроганием вытаскивала клочья одежды из страшных разрезов, подошёл Дрейвен.
— Дрейвен, я не понимаю… У него спина вся разрезана.
— Сяду рядом с ним.
Он сел так, чтобы удобней было потрогать раны. Чуткие пальцы быстро пробежались по ранам Адэра, слегка зачерпнули какой-то слизи, помяли её.
— Эта штука зеленоватого цвета?
— Да. — Слава небесам, что освещение позволяло рассмотреть цвет. — А что это?
— Если Монти, как он говорит, стрелял и в него тоже, то это вот тут, два отверстия сбоку. Наверное, этот Адэр убежал после выстрелов, а потом на запах крови пришли…
— Кто? — выдохнула я, не дождавшись продолжения.
— Тварей с хорошим обонянием здесь много. И есть всем хочется, — пробормотал Дрейвен, шаря в принесённой коробке с какими-то медицинскими предметами. — Так, я сейчас вколю ему противоядие. Судя по всему, он повстречался…
— С кем?!
— Сейчас… — Он быстро нащупал нужную точку под лопаткой Адэра и приложил к ней автоматический шприц. Укол. — Лианна, — мягко сказал он, вставая и поднимая на меня незрячие глаза, — у тебя ведь холодное оружие есть? Пожалуйста, приготовь его. К кровати не подходи. Если б тебя рядом не было, я бы не вколол ему противоядия. Через минуту-полторы из его ран побегут такие тонкие штуки — многоножки. Надо перерезать их хотя бы пополам. Запомнила? Их штук двенадцать. Не подпускай их к себе: вопьются — не вытащишь. Это паразиты. Противоядия больше нет. Главное — перерезать пополам.
Странное это ощущение — стоять рядом с кушеткой, на которой лежит полуголый уиверн, и ждать начала фильма ужасов. И слышать, как обыденно похрустывает кормом бронированный кот, к которому отошёл Дрейвен. Правда, Мисти раз подошёл к кушетке и, вздыбившись, зашипел на Адэра.
Сначала я возмутилась: как это — не будь меня, Дрейвен не ввёл бы противоядия существу, нуждающемуся в его помощи?! Но когда из раны Адэра высунулась первая многоножка, я поняла: слепой, даже такой привычный к жизни в темноте, как Дрейвен, вряд ли смог бы уничтожить такую юркую и бешено энергичную тварь!
Теперь я поняла и то, почему он положил раненого Адэра на твёрдую поверхность: многоножки вовсю удирали врассыпную. Если бить их на поверхности матраса, например, они тут же намертво впивались в ткань, уходя от моих ударов. Как это было с двумя многоножками, решившими, что, если залезут в оставшееся одеяние Адэра, то мне их там не достать. Пришлось кончиком ножа сбросить их на пол. Причём, сбрасывать я постаралась, несмотря на тошноту, лезвием ножа. Слава небесам — кушетка узкая. Я била ножом по обе стороны Адэра, едва сдерживая рвотный позыв при воспоминании, что эти твари были в теле живого существа!
Двенадцатая! Скорчилась, обвившись вокруг клинка моего ножа.
Я некоторое время тупо смотрела на неё, потом трудно разогнула спину.
— Дрейвен, их точно должно быть двенадцать?
— Это максимум, который откладывает оса-мутант, — отозвался от потайной дверцы уиверн, гладя кота. — Скольких ты убила?
— Двенадцать.
— Тогда скоро можно обработать раны. После введения противоядия придётся немного подождать с лекарствами. В себя он придёт ещё не скоро. Хочешь есть? У меня здесь консервы.
Некоторое время я ошарашенно смотрела на него. Потом что-то толкнулось от живота к горлу — и я стремительно выскочила за незапертую, а только прикрытую дверь.
Потом долго стояла, держась за стену одной рукой и согнувшись — со страхом ожидая, что вот-вот из меня выплеснет. Темнота в коридоре теперь виделась наполненной всякими тварями. Я то и дело вздрагивала от впечатления, что вот, сейчас, кто-то выпрыгнет из тьмы, в которой даже руку не надо вытягивать, чтобы проверить густую насыщенность мрака: я не видела пальцев, поднесённых к глазам. Но и в комнату боялась заходить. Почему-то не хотела, чтобы Дрейвен меня видел в таком состоянии… Странная раздвоенность. Вроде и плевать, что он подумает.
Неизвестно, сколько бы она, эта раздвоенность, продолжалась, если бы в коридор не вытянулась мантия света из комнаты. Дрейвен, видимо потеряв меня, открыл дверь.
— Лианна… — шёпотом.
— Я здесь. Сейчас.
— Переживаешь за Адэра? — С порога он не двинулся.
Глянув мельком на отчётливый на свету силуэт уиверна, я вздохнула.
— Нет. За него не боюсь. Ты же сказал, что он придёт в себя. Я… боюсь, что меня стошнит. Сейчас. Зайду.
— Ты мне так доверяешь?
